Знаменитый зоолог Бернгард Гржимек

Знаменитого зоолога Бернгарда Гржимека одни считали бескорыстным рыцарем природы, другие — ловким шоуменом, третьи — одержимым чудаком. И все это было верно: только сочетание этих качеств позволяло ему успешно делать то, что он считал своим долгом, — спасать диких животных от человека.

Будущий ученый родился в 1909 году в польской Силезии, тогда входившей в Германскую империю. Предки его были поляками — отсюда и непривычная для немца фамилия, переводимая как «паломник» или «странник». Из шестерых детей от двух браков Пауля Франца Гржимека, почтенного адво-ката-католика, Бернгард родился последним. Он один из всего семейства пытался соответствовать своей фамилии — еще в детстве убегал за город, чтобы наблюдать за жизнью природы, собирался стать дрессировщиком, а потом — ветеринаром.

Закончив школу, юный любитель животных отправился в Лейпциг изучать ветеринарное дело. Стремясь удержать его от этого несолидного занятия, Гржимек-старший спешно женил сына-студента на дочери своего коллеги Хильдегарде Прюфер, но это не помогло. Получив диплом с отличием, Бернгард открыл в Берлине собственную клинику, где от посетителей не было отбоя. Говорили, что молодой доктор отлично знает свое дело и умеет поладить даже с самыми злыми собаками и недоверчивыми кошками. Услугами Гржимека пользовался и столичный зоопарк, и скоро Бернгард стал своим в кругу ученых-зоологов. Защитив диссертацию по ветеринарии, он получил хорошо оплачиваемую должность в министерстве сельского хозяйства. Личная жизнь его была не такой гладкой, как карьера: даже появление на свет сыновей Рохуса и Михаэля не сделало Бернгарда примерным семьянином.

В Берлине он завел роман со своей секретаршей, родившей ему еще двоих детей — Монику и Корнелиуса. Жизнь на две семьи продолжалась и во время Второй мировой войны, когда Гржимек был мобилизован, но на фронт не попал — ему поручили бороться с эпизоотиями домашнего скота. Зимой 1945-го к нему пришли с обыском: кто-то донес, что доктор состоит в подпольной антифашистской организации. К счастью, следователь гестапо не арестовал его сразу, а только вызвал на допрос. Наутро Бернгард покинул город, с риском для жизни пересек линию фронта и оказался в занятом американцами Франкфурте-на-Майне. Позже к нему присоединилась семья, бежавшая из Силезии, куда вошли советские войска. Доктор быстро завоевал авторитет у оккупационных властей. Ему даже предлагали должность начальника полиции, но он отказался. Зато охотно согласился стать директором местного зоопарка — точнее, того, что от него осталось. Бомбежки превратили звериный городок в руины, уцелело всего 12 животных.

Гржимек проявил себя как отличный организатор: уже через два месяца, 1 июля 1945 года, он устроил торжественное открытие зоопарка с оркестром, шампанским и воздушными шарами. Этим он пытался показать и жителям Франкфурта, и американцам, что зоопарк нужен городу и заслуживает помощи. В его кассу потекли пожертвования, люди приводили животных — пойманных в ближних лесах, больных, раненых. Работая днем и ночью, Гржимек и его помощники выхаживали зверей — как экзотических, так и самых обычных. «Благодарностью» Гржимеку стал арест: сотрудник зоопарка, тоже претендовавший на должность директора, донес, что Бернгард — отпетый нацист, скрывшийся от правосудия. Гржимека бросили в тюрьму, но показания дру-зей-антифашистов сделали свое дело — через полгода он вернулся в прежний кабинет. Ради пополнения зоопарка Бернгард не раз отправлялся в дальние страны — часто вместе с сыновьями.

Его главным помощником стал Михаэль, который в 16 лет один, без отца, сумел привезти отловленных животных из далекой Африки. Бернгард писал о нем: «Он не только мой сын, но и мой единственный настоящий друг». Еще до войны Гржимек опубликовал несколько популярных книг о животных; теперь он снова взялся за перо, чтобы заинтересовать читателей делом охраны природы. В одной из его новых книг говорилось: «Скоро люди будут покидать свои пыльные и душные города, чтобы увидеть те немногие места, где Божьи создания еще живут привычной жизнью.

Страны, сохранившие такие места, будут посещаться толпами туристов и по- лучат от этого немало пользы». К тому времени во многих государствах уже существовали заповедники, но в Африке их почти не было, и ее богатейшему животному миру угрожало истребление. Если соперничавший с Гржимеком в популярности англичанин Джеральд Даррелл предлагал спасать животных в зоопарках, то у его немецкого коллеги было другое решение — сохранять их в национальных парках, куда, в отличие от заповедников, туристам будет открыт доступ.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
TRIAL NEWS