История подводных аппаратов

К началу XX века человечество покорило воздушную стихию, построило массу летательных аппаратов тяжелее воздуха, но так и не научилось заглядывать в океанские глубины дальше нескольких метров. А ведь там есть все — и жизнь, и драгоценности, и даже ром двухсотлетней выдержки.

Идея кораблей для подводного плавания являлась мечтателям еще со времен Александра Македонского, а первые практические шаги стали предприниматься начиная с XVII века. Так, существовал план спасения Наполеона с острова Святой Елены на специально созданном для этого подводном корабле. Претворению замысла в жизнь помешала смерть изгнанника, но, если бы он прожил чуть дольше, кто знает, может, идеи капитана Немо пришлись бы ко двору.

Впрочем, аппараты пионеров подводного плавания совсем не походили на жюльверновский «Наутилус». Корабль Конфедерации южных штатов CSS Hunley, считающийся прообразом современных подлодок, представлял собой полый бак со скамейкой и маховиком, рассчитанным на 8 матросов. Находясь в практически полной темноте, матросы с помощью маховика крутили винт, и лодка вроде как плыла, а вот куда — в этом вопросе капитану приходилось полагаться на интуицию. Ни окон, ни фонарей головного света предусмотрено не было.

И хотя военные были в предвкушении новых побед, мирно настроенные сограждане смотрели на подобные эксперименты как на быстрый способ загреметь в психушку с клаустрофобией — и это в лучшем случае. В худшем экипаж погружающейся лодки получал билет в один конец, прямо как герои пьесы Максима Горького «На дне». Хотя пьеса, нужно заметить, совсем не о морских приключениях.

В ШЛЕМЕ ВНИЗ
Использование подводных аппаратов в научных целях требовало иных подходов. Сидя в закрытой наглухо стальной бочке, много не изыщешь, нужно как минимум видеть объект исследований. Значит, необходим хотя бы один большой иллюминатор. Кроме того, подводные лодки на заре своей истории погружались на глубину от 2 до 20 метров — опытный ныряльщик за жемчугом может сделать то же самое за гораздо меньшие деньги. Научный же эксперимент предполагает нырок поглубже, за пределы освоенных территорий, к неизведанному и непознанному. Но тут начались проблемы. Существовавшие материалы и оборудование не позволяли создать аппарат, который выдержал бы колоссальное давление воды. А тут еще, как всегда некстати, началась война, и первая в мире немецкая научная подводная лодка была призвана на фронт…

Однако на то ученым и дан пытливый ум, чтобы решать сложные задачи и двигать вперед науку и технологию. Решения пришлось ждать еще два десятка лет, но оно таки появилось. В 1930 году британский исследователь Уильям Биб впервые спустился под воду внутри батисферы американского инженера Отиса Бартона. Аппарат Бартона был очень похож на шлем водолаза — имел идеальную для сред с высоким давлением сферическую форму, три плексигласовых иллюминатора толщиной 76 мм и соединялся тросом с кораблем-носителем. Пилот батисферы был обеспечен телефонной связью с коллегами на поверхности, электричеством, запасом сжатого воздуха в баллонах и системой поглощения СО2 на основе хлорида кальция.

6 июня аппарат с Уильямом Бибом погрузился на глубину в 245 м, что уже было недостижимо для подводных лодок того времени. Год спустя Биб организовал прямую трансляцию для радиослушателей с глубины 670 м, а 15 августа 1934 года батисфера достигла глубины 923 м или 1/2 мили. Этот рекорд продержался два десятилетия и был побит совершенно новым, революционным типом подводных аппаратов.

И ТУТ БЕНЗИН!
При всей своей продвинутости батисфера обладала рядом существенных недостатков, ограничивавших как глубину погружения, так и ее функциональность. Трос, с помощью которого железный сфероид сообщался с носителем, сам по себе весил не одну тонну и мог порваться под действием собственного веса. Кроме того, висящая на его конце батисфера была совершенно неуправляема и вращалась под действием подводных течений.

Стоит ли говорить, что, опустившись на дно в выбранной точке, вы не могли переместиться даже на несколько метров в сторону? «Что же делать?» — вопросил швейцарец Огюст Пикар и придумал снабдить батисферу огромным поплавком,заполненным бензином. Поплавок обеспечивал аппарату устойчивость и нейтральную плавучесть — а значит, отпала необходимость в тросе. Кроме того, свое изобретение Пикар оборудовал рулями и электромоторами, вращавшими гребные винты. Это был полноценный подводный корабль, который мог самостоятельно передвигаться в желаемом направлении и не зависел от капризов погоды на поверхности. Но главное — использование принципов гидростатики теоретически позволяло ему погружаться на любую глубину из известных в Мировом океане.

При длине поплавка в 6 м диаметр подвешенной внизу обитаемой гондолы был равен 2 м. В этом пространстве размещались приборы и мореплаватель. Наклонный иллюминатор обеспечивал достаточный обзор вперед и вниз. Назвали этот шедевр инженерного искусства словом, которое с тех пор прочно вошло в обиход самых широких слоев населения, — батискаф.

ГЛУБЖЕ НЕКУДА
Первый батискаф Огюста Пикара FNRS-2 был спущен на воду в 1947 году и сразу приковал к себе внимание специалистов. Забегая вперед, скажем, что в 1954 году он поставил новый рекорд глубины погружения — 4050 метров, что примерно в 8 раз превышает возможности современных подводных лодок. Однако всемирную известность получил не он, а его преемник. В 1953 году Пикар закончил работу над новым, более крупным и прочным батискафом, назван- ным в честь его (батискафа) малой родины — итальянского города Триеста. «Триест» был вдвое крупнее FNRS-2 — при длине 15 м поплавок вмещал в себя 85 тыс. т бензина. Зачем так много?

Все дело в задачах, которые ставил перед аппаратом его создатель. После непродолжительной службы в составе французских ВМС «Триест» был выкуплен американцами за астрономические по тем временам 250 тыс. долларов. В ходе последующей модернизации замене подверглась гондола экипажа. Новый модуль был произведен на заводе Круппа в Эссене из стали толщиной 12,7 см, благодаря чему выдерживал чудовищное давление в 1,25 т на см2. Прочность естественным образом сказалась на массе, гондола в сборе весила 13 тонн. Потому и понадобился большой поплавок. Момент триумфа для обновленного «Триеста» наступил 23 января 1960 года. В этот день экипаж, состоящий из пилота Жака Огюстовича Пикара и лейтенанта ВМС США Дона Уолша, опустился на глубину 10 916 м и достиг дна Марианской впадины — самого глубокого ущелья на планете Земля.

Спуск до 9-километровой отметки занял 4 ч 47 мин, после чего неимоверный натиск воды не выдержал один из внешних плексигласовых иллюминаторов. Несмотря на трещину, экипаж решил продолжить спуск, окончившийся на океанском дне. Съев по шоколадке и увидев в конусе рассеянного света несколько похожих на камбалу глубоководных рыб, Пикар и Уолш начали подъем, занявший 3 ч 15 мин. Наверх они поднялись уже героями.

НАЙТИ И ПОТЕРЯТЬ
После подвига «Триеста» соревновательная составляющая глубинных погружений потеряла всякий смысл, чего не скажешь о научной и практической ценности подобных исследований. Батискафы продержались на вершине прогресса совсем недолго — им на смену пришли более совершенные глубоководные аппараты. Как и прежде, они состоят из цилиндрического или сферического жилого отсека, а вместо поплавка — обтекаемый корпус и мощные электродвигатели. По своему устройству современные аппараты ближе к подлодкам, нежели к своим предшественникам, и погружаются за счет балластных цистерн. В большинстве своем они рассчитаны на глубину до 4 км, но ведь Марианская впадина уже покорена, не так ли? Какой смысл спускаться туда еще раз?

Каждая уважающая себя морская держава имеет небольшой флот таких корабликов, и этот флот редко простаивает без дела. Причем задачи, стоящие перед ними, сделали бы честь даже легендарному Джону Маклейну: 17 марта 1966 года американский глубоководный аппарат Alvin принимал участие в поиске потерянной вблизи Испании водородной бомбы. Спустя три года его коллега под названием Alluminat провел спасательную экспедицию, подняв на поверхность сам Alvin, затонувший без экипажа в результате драматического стечения обстоятельств. Однако наиболее известный из этой славной когорты корабль — российский «Мир-1», участвовавший в съемках фильма «Титаник» в составе труппы Леонардо Ди Каприо и Кейт Уинслет.

МИРУ MIR
Что характерно, несмотря на русские буквы в названии, аппарат был построен в Финляндии в конце 80-х годов. Пожелав получить судно для океанографических исследований, советские ученые столкнулись с нехваткой необходимых технологий производства прочного корпуса из титана. Подобные технологии существовали — за железным занавесом, куда и пришлось скрепя сердце обратиться за помощью. Но не тут-то было: опасаясь утечки в Союз передовых технологий, США настояли на отказе Канады, Франции и Швеции от советского заказа.

Все дело в договоре КОКОМ, запрещавшем странам НАТО торговлю подобным товаром с мирными ленинцами. Внезапно согласием ответила финская верфь Rauma-Repola, едва ли не последняя надежда наших ученых. Не подписывавшие договор «внеблочные» финны предложили вместо титана использовать сталь. За проектом внимательно следило американское посольство в Хельсинки, но в работу не вмешивалось: там не верили, что из затеи что-то выгорит.

Специально под проект было создано дочернее предприятие Rauma-Repola Oceanics Оу — позже, когда американцы поймут свою ошибку и начнется небольшая заваруха, это юридическое лицо примет на себя все репутационные издержки. Впрочем, материнскую компанию это не спасет: из-за излишней независимости ее руководства власти Соединенных Штатов поспособствуют ее закрытию, несмотря на не- которые весьма перспективные технологии. Rauma-Repola оставила после себя два «Мира» и материнское океанографическое судно «Мстислав Келдыш», на котором они путешествуют к месту погружения. Уникальный комплекс оценили не только ученые — режиссер Джеймс Кэмерон профинансировал экспедицию глубоководных аппаратов к месту гибели «Титаника». Кстати, в своей любви к секретам, хранящимся на океанском дне, маэстро не остановился на истории с роковым айсбергом. Ровно год назад на глубоководном аппарате Deepsea Challenger он повторил заплыв «Триеста» и спустился в Марианскую впадину. Только в отличие от пионеров провел на дне целых три часа. Деньги ведь немалые — почему бы не растянуть удовольствие?

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
TRIAL NEWS