Дмитрий Турсунов женится?

Теннисист Дмитрий Турсунов получил главный трофей своей жизни: руку и сердце ювелира Адели Бахтияровой.

«Дмитрий Турсунов женится? Да ладно!» — загорелые длинноногие теннисистки из тарпищевской академии на Живописной, куда меня занесло по делам семейным, расстроены. Снимок античного бога с золотыми кудрями, сделанный Владимиром Фридкесом для русского Vogue в 2006 году, как выяснилось, украшал не одну девичью спальню.

В тот год бог выиграл в составе российской сборной Кубок Дэвиса. В эпической трехдневной схватке на грунте Олимпийского непобедимую сборную Аргентины одолели четверо лучших — Марат Сафин, Михаил Южный, Николай Давыденко и Дмитрий ТУрсунов. Будучи совершенно разными, они отлично дополняли друг друга. Сафин — тигр: ракетка — в щепки, мяч — в лоскуты, девушки — в экстазе. Давыденко — человек-машина, обогнавший на жилистых узловатых ногах даже человека-ракету — юного Рафаэля Надаля. Южный, сын военного — стабильный, волевой: стальные нервы и пушечная подача. Турсунов — свой парень: весельчак, приколист и большая умница. Пока Сафин, рыча, как раненый зверь, делал в пятом сете Хосе Акасусо, Турсунов с трибун бил половником в жестяную кастрюлю.

А потом станцевал победный танец. На Youtube есть видео и похлеще: подложив под майку два футбольных мяча, Дима играет за слабый пол в паре с Надеждой Петровой. И этот человек — женится. На моей сокурснице по Chelsea College of Art and Design London Аделе Бахтияровой. Уважаемый английский колледж — брат знаменитого Central Saint Martins. В отличие от цитадели моды он, выпускающий архитекторов, декораторов и промышленных дизайнеров, почти лишен русских понтов и европейского выпендрежа. Там не меряются квадратными метрами в Белгравии и не ходят «на сложных щах» в мешке для мусора с претензиями на моду. И люди с гор, и люди с «Горок», поступившие в «Челси», живо меняют платиновые Parmigiani и леопардовые баски на тяжелые пассатижи и железные каски — без них в металлический и деревянный цеха, где проходит большая часть занятий, не пустят.

Русские в этом колледже смиреют, по-толстовски припадают к земле и проникаются самыми суровыми дедлайнами. Впрочем, тихая и вежливая Аделя — не совсем русская. Миниатюрная красавица с балетной выправкой двадцать лет назад перебралась с семьей в Дубай, где отец открыл мебельную компанию. «Мы увидели пустыню, абсолютную пустоту, — вспоминает Аделя. — В культовый район Дубай Марина — тот самый, напичканный карандашами-небоскребами — когда-то вела однополосная проселочная дорога: по ней никто не ездил, потому что делать там было нечего». Как все иностранцы в ОАЭ, Аделя ходила в английскую школу — с обязательным курсом арабского, а также занималась теннисом и балетом. В Дубае она и познакомилась с Димой.

В 2008 году тот приехал в Эмираты на турнир Dubai Tennis Open. С Аделей судьба свела его в так называемом player’s lounge, зоне игроков и «випов». «Мне срочно понадобился интернет, — вспоминает без пяти минут миссис Турсунова. — Но все компьютеры оказались заняты. Я попросила кудрявого парня оторваться на пару минут от фейсбука и дать мне проверить почту». Дима Турсунов охотно уступил место симпатичной девушке. «А вы кто?» — «Аделя». — «Будем знакомы». «Я заговорил с ней о фейсбуке. Ну надо же было о чем-нибудь заговорить? — вспоминает Дима. — Мы зафрендили друг друга «не отходя от кассы». В онлайн-статусе у Адели значилось: «В отношениях». Диму, это, конечно, расстроило — да так, что он не принял приглашение новой знакомой прогуляться по городу в компании друзей.

«Вот совет — вам и всем читательницам журнала! — грозит пальцем Дима на нашей встрече в кафе «Мята». — Расстались с парнем — стирайте статус. Не уверены в отношениях — не пишите, что «заняты»!» Вскоре Аделя убрала предательский статус. И Дима стал ей писать. «У нас не было эпистолярного романа: так, перебрасывались банальными «Привет. Как дела?».

Первое свидание состоялось, как положено, в Париже. «Ну как — свидание? — оправдывается Турсунов. — Слышу это слово и представляю себе Золушку, которая спешит на бал. А мы прозаично поужинали в Chez Andre на Елисейских Полях и разошлись по домам». Следующая встреча имела место в Лондоне — на Уимблдоне. Там же случился первый поцелуй. Но любви с первой или хотя бы со второй подачи не произошло. «Не верю я во все это «электричество», — говорит Дима. — Да, есть ребята, которые теряют голову, по щелчку бросают семьи, детей, призвание, уезжают к девушке на другой конец света и живут там в какой-нибудь хижине на берегу реки. Это не мое. Вижу— девушка. Вижу — красивая. Но я не влюблюсь, пока как следует ее не узнаю». «Мне с Димой было интересно, — говорит Аделя. — Я ведь совсем не знала русских парней. Он гораздо более русский по духу, чем я, хотя мы оба выросли за границей». Как и многие теннисисты, Турсунов жил и тренировался в Америке. В большой спорт его привел папа. «Отец, фанатик тенниса, принимал мою карьеру слишком близко к сердцу. Наши ссоры прекратились только после того, как я поставил условие: «Мы говорим о чем угодно, кроме тенниса, или не говорим вообще».

Папа умер год назад. Аделя вспоминает о нем с теплотой: «Он замечательный человек, сразу меня принял. Бывало, я приезжала в Москву без Димы, и он всегда помогал: то подвезет на машине, то позовет в гости, то покажет город». В этот раз в Москву Турсунов приехал на собственный день рождения. Практически все время он хлопочет над родными: семья у него — приоритет. «В какой-то момент папа, мечтавший вырастить двух сыновей-спортсменов, сделал ставку на меня, а не на Дениса. Мне уделяли гораздо больше внимания. Я, понятное дело, чувствую себя виноватым и пытаюсь решить все семейные проблемы разом». А проблем хватает: брат Турсунова, теннисный тренер, живет вместе с мамой, иногда они ссорятся, Дима — судья. «А у меня характер не тот. Я нетерпеливый. Бывает, у мамы заболит зуб, и она бежит в районную поликлинику. Чтобы уговорить ее записаться к хорошему врачу, нужно быть ангелом, а я — не ангел».

Пять лет Диму с Аделей швыряло по глобусу. Они оба — деловые люди. Некоторое время Аделя работала дизайнером интерьеров в Лондоне — «у самой Анушки Хемпель». Анушка — одиозная личность, эдакий Ники Хеслем в юбке. В семидесятых играла в кино девушек графа Дракулы и Джеймса Бонда, трижды побывала замужем за самыми видными мужчинами своего времени, стала леди. Аделя пришла на собеседование в HR-отдел студии Хемпель в Лондоне — а Анушка возьми да и нагрянь в офис. «Она решила собеседовать меня лично. Я тряслась как осиновый лист». Сцена из фильма «Дьявол носит Prada» прошла для Адели Бахтияровой в позитивном ключе: ее взяли.

Работа у Анушки была пыльной в самом приятном смысле этого слова, но оформлению богатых интерьеров Аделя в итоге предпочла оформление лучших декольте, пальчиков, запястий и ушей мира — ушла в ювелирное дело. Ушла красиво, на мажорной ноте: мастерски «раскидав стены» в пятисотметровом подмосковном доме одного советского космонавта. «Первые серьги — золотые, с индийскими рубинами — я сделала три года назад. Но в основном мастерила украшения для себя и нескольких знакомых».

Одной из таких знакомых оказалась распорядительница скачек, принадлежащих жене арабского шейха. Аделя получила соблазнительное предложение — изготовить призы для наездниц. И сделала: кулоны из белого золота с белыми и черными бриллиантами для всех участниц и колье, сплошь усыпанное драгоценными камнями — для победительницы. На сырье жена шейха не поскупилась. Аделя стала официальным ювелиром скачек. Осталось лишь придумать название бренда, чтобы напечатать его на афишах.

TRIAL NEWS