Жизнь и творчество художника Венецианова

Биографы Венецианова пишут, мол, много замыслов было у художника, но их остановила внезапная смерть. Но мало кто знает о неприглядных обстоятельствах этой смерти…

Алексей Гаврилович Венецианов (1780-1847) не нуждается в представлении. В русской культуре о нём сложилось вполне заслуженное мнение как о художнике, который одним из первых посвятил своё творчество изображению крестьян и утвердил бытовой жанр как равноправную и важную область в искусст—, ве. «В полотнах художника, — отмечала характерную черту венециановского творчества Э. Кузнецова, — предстали народные образы, преисполненные душевного благородства и большого человеческого Достоинства»

Род Венециановых происходил из Греции: прадед художника с жедяй и сыном приехали в Москву д 1730-1740 гг. Отец художника был купцом, торговал всевозможном посадочным материалом. Алексей увлёкся рисованием с юности, и, делая карьеру чиновника, продолжал заниматься живописью, пройдя выучку у знаменитого портретиста В.Л. Боровиковского.

К тридцати годам А.Г. Венецианов определился с жизненным выбором. К этой поре его успехи в искусстве были очевидны. В сентябре 1811 г. он был избран академиком живописи. А в 1815-м художник женился на тверской дворянке Марфе Афанасьевне Азарь-евой (1780-1831). Несмотря на более низкое происхождение жениха —. из мещан, родители невесты согласились на брак, достаточно поздний для Марфы, которой шёл уже 36-й год, и далив для покупки имения 15 тысяч рублей. Старинное сельцо Сафонково располагалось на территории Дубровского погоста Вышневолоцкого уезда. Здесь Венецианов, оставив в 1819 г. службу в Петербурге, и создал свои шедевры, подолгу живя в имении и изредка выезжая в столицу для работы в Эрмидажской академии художеств и участия в выставках.

художник ВенециановСразу же после покупки имения Венецианов, располагая деньгами и собственной рабочей силой, начал быстро строиться в Сафонкове: жилой одноэтажный дом и двухэтажный дом-мастерскую для художественных работ, которые были готовы к 1821 г. В этом доме он жил сам и работал как художник. В нём же размещались летом приезжие ученики и гости. Основная же мастерская художника находилась в Петербурге на 4-й линии Васильевского острова в большом арендуемом доме. «Будем жить одни, — писал художник одному знакомому в 1825 г. — Дом из голлфвдского кирпича…

Во внутренних палатах семь дверей, а во внешних — пять. Марфа чрезвычайно восхищена, у неё — сад». По приезде Марфа Афанасьевна с деревацетотй’радушием стала принимать в своём доме новых знакомых — жену академического ректора Авдотью Мартос с четырьмя дочерях жену вице-президента Академии Фёдора Петровича Толстого с дочерьми. В этом доме у Венецианова жили 1вучились первые его ученики: с лета 1824 г. — Алексей Тыранов, с мая 1825 г. — Александр Беллер, с июля 1825 г. — Никифор Крылов, с осени 1825 г. — Александр Алексеев. Летом 1825 г. Венецианов выехал в Сафонково, а к Зиме вернулся в Петербург. Позднее мастерская размещалась в других местах на Васильевском острове.

В воспоминаниях Марии Каменской — дочери Ф.П. Толстого, дружившей с дочерьми художника и хорошо знавшей всю их семью, — описаны непростые взаимоотношения художника с его женой. Он «…от своих желаний никогда не отступал, а она прав своих отстаивать не умела». Художник в мастерской писал обнажённых городских натурщиц, согласно своей «методе». «Редкий день нё ловил он где-нибудь на улице на турку, приводил её к себе, тотчас же давал ей жалованье, и она вселялась вместе с другими на турками на постоянное житьё в мастерских.

Таким образом, у него в короткое время составился преизрядный гарем». Он «… не падал духом и пил полную чашу наслаждений в своём гареме. Но зато Марфа не пила, не ела с двумя дочерьми. Совсем забыл о ней… За дверями у мужа, бывало, хохот, грохот, хлопанье пробок в потолок, а у Марфы и огня на кухне не разводили… Принуждена бедная… занять у кого-нибудь синенькую, и только к вечеру бывало с детьми пообедает». Лишь «страшная холера 1830 г. разогнала содомлянок из мастерской», а в 1831 г. Марфа Афанасьевна умерла от нервного потрясения, и 50-летний художник больше не женился.

В имении Сафонково у Венецианова царили обычные крепостные порядки, как у других окружающих помещиков. В воспоминаниях Каменской указано, что Венецианов практиковал гйэрку крепостных розгами, запас которых всегда находился у него дома и в Петербурге, и в Сафонково. В «Записках» же у дочери Александры показаны идиллические патриархальные отношения художник в своих с крепостным, А.В. Корнилова в 1980 г. указывала, что? «Записки» дочернему артистки предвзяты и во многом нуждаются в серьёзной корректировке.

Имение Венецианова в 1815 г. включало 73 купленных крепостных (33 мужчины и 40 женщин). Позднее, он приобрёл дополнительную землю с крепостными, и к 1822 г. в имении было уже 95 крестьян. Дочь Александра в своих «Записках» приводит идиллическую картину хозяйствования в имении. Однако это расходится с документами, принудительный труд крепостных был малопродуктивен, дела шли плохо. Уже в 1827 г. в имении осталось лишь 48 человек, то есть половину крепостных Венецианов вынужден был продать. Дела в имении продолжали ухудшаться, и к моменту его продажи в 1853 г. в нём оставалось 27 крепостных.

художник ВенециановВ марте 1847 г. в Сафонково Венецианов начал работу над новым самым большим своим полотном «Туалет Дианы». В мастерской ему позировала в обнажённом виде крепостная Мария Богданова. Работа с перерывами продолжалась все месяцы до момента гибели художника. Картина осталась неоконченной.

В последние годы Венецианов работал над серией картин о купальщицах и вакханках с изображением обнажённого женского тела. Первые такие полотна были написаны ещё в 1829-1830 гг. («Баня», «Купальщицы» и «Купальщица»), После смерти жены он создал в 1830-е целую серию: «Вакханка идущая», «Вакханка лежащая», «Вакханка с фруктами на голове», «Вакханка с чашей», «Вакханка», «Купающиеся женщины», «Две женщины, вышедшие из купальни, в натуре», «Спящая девушка» и др. Для большинства этих работ натурщицей была всё та же крепостная Мария Богданова — жена кучера Григория Лаврентьева.

Летом и осенью 1847 г. Венецианов рисовал эскизы картин по заказу тверской церкви пансиона дворянских юношей и готовился к поездке в Тверь. Отьезд , был назначен на 4 декабря в четверг. Рагцая утром по приказанию (Венецианова кучер Григорий Лаврентьев запряг тройку проверенных серях лошадей в сани с кибиткою, погрузил вещи. С собой рядом на козлы посадил второго кучера Агапа Богданова. Алексей Гаврилович сел в кибитку в заднюю часть саней. Между козлами (где сидели два кучера) и кибиткой (где сидел Венецианов) лежали вещи — чемодан с заготовками двадцати картин, тёплая одежда и провизия. Так они проехали 5 вёрст до деревни Токариха. В уголовном деле записано: «Как лошади шли смирно, то Венецианов приказал отпустить Богданова, который и слез с козел, а они отправились в дальний путь Путь этот на юг проходил по спуску с небольших гор в деревне Токариха, с горки в деревне Голубково, с двух больших гор в деревнях Ерёмково и Еваново. В деревне Займищи поднялись и спустились с большой горы, а далее дорога шла по обычной здесь равнинной местности через деревню Ворониха тушения Поддубье — владения полковника Павла Петровича Милюкова (1813-1895).

По самому селу Поддубье дорога шла на юг по дороге равнине въезда на территорию имени, крестьянских и хозяйственных построек. Покровский церкви 1791г. постройки и входила в окраинную южную часть села, застроенную крестьянскими избами, сараями, гумнами и дворами.

Возле церкви жил священник Василий Матвеевич Владимиров, с которым должно дружил и у которого всегда останавливался. Но на этот раз венецианская кибитка проехала мимо дома священника без растановка около 9 часов утра за сельскими воротами на въезде в село с юга было обнаружено разбитое тело художника. Около него суетились женщины, прибежавшие из сараев, где молотили снопы. К ним подошёл кучер Григорий, заблаговременно выпрыгнувший из саней, прибежали и прочие люди. Поскольку Милюковы зимой в имении не жили, распоряжался всем их дворовый человек, управляющий Сергей Васильевич Щербаков, который только 11 декабря вызвал в Поддубье врача из Твери для исследования тела убитого и исполняющего должность пристава для расследования происшествия.

Из материалов уголовного расследования видно, что кучер Григорий Лаврентьев и вернувшийся с полпути Агап Богданов были сразу же заподозрены «… в намерении лишить жизни помещика своего» — обстоятельства слишком не походили на несчастный случай. Они были задержаны и допрошены. Допрошена была и дочь художника Александра.

художник ВенециановРасследование происшествия велось медленно, с остановками, исправлениями в показаниях и материалах дела. 11 декабря 1847 г. исполняющий должность пристава дворянский заседатель Васильев донёс в вышневолоцкий земский суд, что помещик Венецианов ехал на лошадях, которые взбесились, выкинули его из повозки и убили до смерти. При расследовании пристав взял за основу показания, подписанные управляющим Сергеем Щербаковым, дворовыми людьми. Суть же самого происшествия записана со слов единственного свидетеля и одновременно подозреваемого — кучера Григория. «…Начали спускаться с горы, сани как были без тормозов раскатились, и к неожиданности вдруг лошади сильно побежали, и он как не старался удержать, но не смог, и был выкинут на землю без чувств и встал тогда, когда увидел впереди себя за воротами лежащего барина и суетившихся около него женщин к коим едва смог дойти, и тут вскоре прибыли и прочие люди. Он виноватым некстати ни иного подозрения никакого не кажет».

Следствие не ограничилось внешним осмотром повреждений убитого и произвело вскрытие тела, необходимость которого стряпчий Булгаков обосновывал двумя вескими обстоятельствами: «…не было ни одного стороннего очевидца случившегося с Венециановым происшествия, и ни один из бывших наружных знаков на трупе не мог считаться смертельным».

Тело убитого художника осматривал оператор Кашенский из тверской врачебной управы. В описании он указал, что глаза покойного закрыты, на правой стороне лобной части повыше бровей видно багровое пятно от удара тупым предметом и ссадина с кожных покровов; другие ссадины отмечены по правой паевой скулам: и сильнее подкожные кровоизлияния. Кости черепа были целые. Значительные потери густой чёрной крови обнаружены в кровеносных сосудах головы (результат кровоизлияния в мозг после удара в лоб).

Итог акта: «…смерть помещика Венецианова настала от кровяного апоплексического удара… и вследствие насильственных ушибов головы… тупым орудием… притом ушибы таковые могли произвести сотрясение мозга, ускоряющее смерть». Вскрытие тела произведено 12 декабря на девятый день после смерти, а похороны состоялись 14 декабря в селе Дубровском. Запись о смерти художника исследователь С.Н. Юренёв обнаружил в 1939 г. в архиве поддубской церкви в метрической книге за 1847 г.: «Умер 4 декабря. Похоронен 14 декабря, Сельца Сафонкова помещик надворный советник Академик Алексей Гаврилович Венецианов 67 лет скоропостижно». В графе «Кто исповедовал и приобщал» указано: «по ведению земского суда».

В графе «Кто совершал погребение» написано: «Священник Василий Владимиров с диаконом Михаилом Мальковым/ дьячком Гаврилом Топоровым и пономарём Андреем Покровским на приходском кладбище села Дубровское». Первоначальные материалы расследования пошли по инстанциям. Устранение некоторых недостатков и оказавшихся исправлений заняло почти 4 месяца. Лишь 26 июня 1848 г. из Канцелярий тверского гражданского губернатора’рто дело препровождено в Тверскую палату уголовного суда, заключение которой последовало 13 августа 1848?. «Уголовная палата слушала дело об убитом лошадьми помещике Венецианове. Приказала: случай смерти вышневолоцкого помещика, происшедшей от ушибов сбесившимися лошадьми на основании статьи №1211, предать суду и воле Божьей». Протокол подписали 24 августа и сообщили в Губернское правление 24 сентября 1848 г.

Дочь художника Александра легко согласилась с этим решением суда, а скорее всего, способствовала его принятию ещё в декабре, склоняя управляющего имения Поддубье и пристава в марте-мае к исправлению формулировок в пользу версии несчастного случая, а не убийства, для сохранения достойной репутации отца.

Однако и после устранения «недостатков» в исправленных формулировках уголовного дёла в нём остались нестыковки:

1. По свежим следам управляющий имения и пристав писали о)). Причина такой горячности лошадей в Поддубье осталась необъяснённой.

— Вместо этого появляется упоминание б спускании с «горы», которой нет дороге по селу Поддубье, и которую первоначально не упоминают вовсе. В новых материалах дела уже написано, что якобы лошади не «взбесились», а лишь «сильно побежали» к воротам на въезде в село Поддубье со стороны Островков.

2. Дочь Александра в своих «Воспоминаниях» пишет, что по свежим следам после происшествия люди рассказывали ей подробности, которых нет в материалах уголовного расследования: «Батюшка велел кучеру остановить и перепрячь лошадей, потом закурил сигару, и они опять тронулись».

Эта подробность могла быть рассказана единственным свидетелем — кучером Григорием. Она свидетельствует в пользу убийства, поскольку обычно лошади проходят без отдыха и перепряжки 30, а за день 60-100 км. Сама остановка в поле перед селом не имела смысла и могла быть совершена только для совершения убийства, так как художник через 600 м остановился бы у дома священника Владимирова. Поэтому о нелепой остановке перед селом следствие не упоминает.

художник Венецианов

3. Кучера первого сбросило на дорогу (в сугроб) и «он, лёжа, видел, как повозку свалило на бок, и барин имел ещё духу схватить вожжи, когда тройка неслась, она выкинула художника на дорогу, и волочила его ударяя обо что встречалось».

Эта подробность также могла исходить лишь от кучера (в материалах же уголовного дела указано, что он лежал без чувств и видеть ничего подобного не мог). Рукой с сигарой невозможно было дотянуться до вожжей, которые находились возле кучерского сидения в полутора метрах, и схватить вожжи в момент опрокидывания повозки. Следствие записало, что кучер был без сознания медицинского подтверждения ушибов Нет.

При опрокидывании повозки оба (кучер и пассажир) обязательно должны выпасть из неё одновременно.

Последовательное же «сбрасывание» людей указывает, что первый выпрыгнул из повозки; ещё до опрокидывания, a второй, действительно выбросило при опрокидывании. Интервал в 500 секунд между этими событиями указывает на спланированность происшествия.

4. «Одна рука его бессильно сжата крестом, а другая, сломанная, едва держалась. В вожжах же у лошадей нашли спутанную и изодранную его перчатку ещё с курящейся сигарой». Эти две детали противоречат материалам следствия. При вскрытии тела о переломах не говорится, а лишь описаны кровоподтёки, ссадины и след от удара в лоб. Если бы удар произошёл при волочении тела по дороге, то он пришёлся бы в теменную часть головы, а не в лоб. Кто ездил зимой на санях, прекрасно знает, что вдоль дорог по обеим обочинам не бывает никаких препятствий, о которые могло бы удариться волочащееся тело художника. Таких препятствий не бывает, иначе была бы невозможна сама езда. Поэтому удара по темени и не обнаружено. Лошади остановились у въездных ворот, упёршись оглоблями, тело при этом находилось в 4-5 метрах от ворот. Запутавшаяся в вожжах перчатка с сигарой явно указывает, что вожжа в руку с сигарой могла попасть лишь помимо воли художника, видимо уже мёртвого. Эта деталь свидетельствует об убийстве, поэтому она и отсутствует в материалах следствия.

А теперь попробуем воспроизвести возможный ход событий в ноябре и утром в четверг 4 декабря 1847 г. У крепостных крестьян в имении Сафонково вообще и у кучера Григория Лаврентьева в частности было много поводов быть недовольными Венециановым, даже ненавидеть его и желать ему смерти.

художник Венециановомимо весьма суровых телесных наказаний, практиковавшихся Венециановым по отношению к своим крепостным, художник в последние годы писал много картин, изображавших обнажённых женщин, натурщице для которых служила Марий5 Богданова, жена кучера Григория. Гл^Т хо упоминается о стычках хозяина с этим кучером. Крестьяне были к тому же недовольны, что художник создал икону Богоматери с лицом Марии Богдановой и требовал, чтобы они молились на эту икону, но крестьянки говорили, что этим иконам они молиться не будут «это не богородица, а Марья Богданова». Икону пришлось передать подальше в церковь села Поддубье.

Марья Богданова — незаконнорождённая дочь вдовы Анны Никитиной. В 1840 г. она была женой кучера Григория Лаврентьева, в 1842 г. у них родился сын Модест. Исследовательница жизни художника А.П. Мюллер (1931) писала: «Крепостная Маша, прекрасно сложённая, красивая женщина, позировавшая для «Туалета танцовщицы», «Купальщиц», «Спящей девушки», служила также одним, из сельских «грешных» извлечений художника». Однако — исследователь С.Н. Юренев убедительно показал, что до Маши были и другие натурщицы доставлявшие художнику не только эстетические удовольствия. Итак, с 1847 г. Венецианов рабртал н; картиной «Туалет Дианы», где е еновэтюзировала обнажённая Мария Богданова в отдельной мастерской. Этт обстоятельство вполне могло послужить поводом, толкнувшим Григория Лаврентьева и его приятеля Агапа Богданова на убийство, приведшим к трагедии.

Оба кучера ждёли лишь удобного случая или лучшего дня, чем тот, который представился им 4 декабря, выслушать невозможно: поездка в тёшгое время суток, отсутствие свидетелей и, самое главное, прекрасная фбзможность замаскировать убийство под несчастный случай. В принципе прикончить барина они могли и в самом начале пути на крутых горках Токарихи, ЕрёмкЬво или Займища, но там не было никого, кто мог бы выступить в роли свидетелей, подтверждающих факт несчастного случая.

Поэтому, Поддубье было выбрано заранее как центр барской усадьбы, где были крестьяне, управляющий и священник, которые и стали очевидцами «несчастного случая». Само убийство произошло, видимо, перед въездом в Поддубье, когда они в поле остановились якобы для того, чтобы поправить упряжь. Венецианов закурил сигару. Скорее всего, в этот момент кучер, ходивший вокруг повозки, нанёс барину сильный удар поленом в лоб.

Дальнейшие события могли развиваться так: кучер намотал вожжи на руку художника с дымящейся ещё сигарой, затем кнутом стегнул («напугал», «взбесил») лошадей, выпрыгнул из саней, накренив их, помогая им опрокинуться и вывалиться трупу. Время было ещё тёмное. Мчащиеся («взбесившиеся») лошади довершили трагедию, и замаскировав злой умысел, через несколько минут достигли деревни. Возможно, права дочь Александра: Лаврентьев, выпрыгнув из саней, смотрел (был в сознании) за удаляющейся тройкой, волочившей тело. Через некоторое время он сам подошёл к толпе крестьян убедиться, что художник мёртв.

Заподозрить кучера в убийстве было естественной реакцией крестьян, управляющего и пристава — все они многие годы ездили на лошадях по этим дорогам, многократно ездил по ним и Григорий. Все прекрасно понимали, что разбиться тут невозможно, кучеры не были новичками, езда на лошадях — это их естественное состояние, как и всего населения России. Одному из авторов этих строк самому в юности много приходилось ездить на лошадях зимой в окрестностях этих мест. Исследуя спокойный равнинный рельеф дороги.в селе Поддубье, невозможно представить, что здесь произошёл естественным путём «несчастный случай».

художник ВенециановУтром 4 декабря 1847 г. здесь произошла расплата с помещиком как закономерный итог копив-, шихся крестьянских обид. Россия потеряла выдающегося художника. Но ни «Тверские губернские ведомости», ни петербургские газеты не напечатали на смерть Венецианова ни одного некролога. После гибели о нём скоро забыли не только чиновничьи бюрократические крут, критики, писатели, журналисты, но и многочисленные его ученики.

В 1853 гедочери продали имение Сафонково коллежскому советнику Петру Матвеевичу Барецкову, а Трониху — Петру Ивановичу Конновичу. Позже Сафонковым владели Химеевы и Зреловы. Последний владелец дома художника в Сафонково — Дмитрий Савельевич Кузнецов продал его в 1938 г. за 2800 рублей. По словам Кузнецова, дом был увезён в разобранном виде под Москву. Сельцо Сафонково после нескольких перепродаж просуществовало ещё 100 лет. Последние жители покинули его в 1954 г. На месте бывшего имения сохранился каменный фундамент мастерской художника и пруд с валуном на берегу, последние свидетели некогда кипевшей здесь жизни и разыгравшейся тогда трагедии.

После похорон отца дочери установили на его могиле памятный крест высотой более двух метров. На чугунном постаменте была изображена палитра с красками, а ниже надпись: «Живописец Его Императорского Величества академик Алексей Гаврилович Венецианов, скончался в 1847 году декабря 4 дня на 68 году жизни. Незабвенному родителю от двух дочерей его». После продажи имения дочери не бываяи на кладбище, могилашриходиАц в запустение.

В 1908 г. в газете «Новое время» указано: «Тополя, посаженные дочерьми художник разрослись теперь и почти закрыли своим зелёным навесом его тихий покой». На фотографии 1911 г. видны крест и ограда с отсутствующей калиткой, на месте отмёрших тополей выросли большие ели и кусты. Этот памятники 1930 был разрушен крестьянами села Дубровского, потомками крепостных, не забывших неблаговидных поступков художника.

В декабре 1947 г. в 100-летие со дня гибели Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР принял решение об установке надгробного памятника над прахом знаменитого художника. Это решение было исполнено весной 1952 г., когда на мощном фундаменте рядом с могилой Венецианова установили посвящённый ему монумент.

В 1980 г., когда по всей стране прошли мероприятия, связанные с 200-летием А.Г. Венецианова, на его могиле прозвучали речи известных людей, в Вюлочке был открыт памятник (скульптор О. Комов), а в городе Удомля именем Венецианова названа улица, село Дубровское переименовано в Венецианове.

Осенью 2000 г. примерно в километре от места гибели художника, на обочине дороги, ведущей в село Молдино, установлен металлический памятный крест. К 230-летию Алексея Гавриловича в сентябре 2010 г. ему открыт новый памятник на улице его же имени в городе Удомля Тверской области, а также издан красочный буклет «По венециановским местам».

TRIAL NEWS