Поглощению Чехословакии: Создание протектората Богемия и Моравия

Создание протектората Богемия и Моравия явилось завершающим звеном многоходовки гитлеровского руководства по поглощению Чехословакии.

75 лет назад, б июня 1939 года, в Праге состоялась огромная демонстрация в память о сожжении чешского гуманиста, борца за независимость Яна Гуса, имевшая отчетливый антинемецкий, вернее, антинацистский характер. По сути, она стала последним и, увы, одним из немногих проявлением протеста против уничтожения гитлеровской Германией государственной независимости Чехословакии, от которой не осталось даже названия. Разумеется, шествие было разогнано с применением силы, его организаторы и активисты отправлены в гестапо.

Создание протектората явилось завершающим звеном «многоходовки» гитлеровского руководства по поглощению Чехословакии. После того как лидеры Италии, Франции и Англии в Мюнхене сдали Гитлеру Судетскую область, Чехословакия агонизировала. Ведь она потеряла не только пятую часть своей территории и около четверти населения, но и половину предприятий тяжелой промышленности, в том числе работавших на военно-промышленный комплекс, а также мощные укрепления на границе с Германией.

Пока судетские немцы ликовали по поводу долгожданного воссоединения с Третьим рейхом, в геополитическую игру вступили другие страны. Презрев устрашающую очевидность агрессивных планов нацистской Германии, хор руководителей молодых государств, возникших на карте мира после Первой мировой войны, спел эпитафию хрупкому мюнхенскому миру. При активном молчаливом содействии западных держав, оставшихся и после Мюнхена верными губительной практике «умиротворения агрессора».

Личные и геополитические амбиции лидеров молодых государств, погоня за популярностью у большинства электората и, наконец, стремление свести счеты с соседями сыграли фатальную роль. Козырной в этой игре без правил стала этно-территориальная карта. Идя в фарватере сильного, новые игроки, получив сиюминутные политические выгоды и кажущиеся территориальные преференции, проиграли главное — независимость своих государств.

И, что еще более важно, подыгрывая Гитлеру, они окончательно открыли ему путь ко Второй мировой. После того как гитлеровские войска 10 октября 1938 года полностью заняли Судеты, события в Восточной Европе развивались с лихорадочной, убийственной скоростью. В тот же день, воспользовавшись ситуацией, польский посол вручил чехословацкому МИДу ультиматум Варшавы с требованием передать в состав Польши Тешинскую область. Польша при благосклонном молчании Берлина озаботилась соотечественниками, проживающими в этом регионе (в количестве примерно 100 тысяч, что составляло примерно половину его населения), и решила немедленно взять их под защиту — вместе с территорией, разумеется. В Тешинскую Силезию практически беспрепятственно вошли польские войска. Западные державы безмолвствовали.

Абсолютно в той же тональности и с той же поспешностью в геополитическую пьесу вступил и Будапешт: правительство заявило, что интересы венгерского меньшинства в Чехословакии попираются, и потребовало немедленной передачи в состав Венгрии южной части Словакии и Закарпатья — территорий так называемой Закарпатской Украины.

Президент Чехословакии Эдвард Бенеш, переживший потерю Судетской области и предчувствовавший сценарий дальнейшего развития событий, не нашел иного выхода, кроме как сложить с себя президентские полномочия и эмигрировать (ему предоставила убежище Великобритания).

Набирали силу и центробежные устремления внутри Чехословакии. На экстренной встрече представителей партий националистического и сепаратистского крыла было принято фатальное решение: о создании автономной республики Словакия и передаче власти правительству во главе с националистом — католическим священником Йозефом Тисо. Вместо того чтобы противостоять внешним силам, откусывающим от страны регион за регионом, вместо того чтобы попытаться сохранить внутреннее единство государства, словацкие радикалы решили «взять свое».

21 октября 1938 года в Берлине в завершающую фазу вошла реализация плана «Грюн», предусматривавшего полную оккупацию Чехословакии. В директиве главы высшего командования вермахта Вильгельма Кейтеля о «ликвидации остатка Чехии и занятии Мемельской области» говорилось, что «организация, эшелонирование и степень готовности войск должны быть рассчитаны на нападение, с тем чтобы предотвратить всякую возможность отпора». Отпора не было — ни военного, ни политического, ни дипломатического. Потому в дополнительной директиве говорилось уже о занятии территории Чехии силами мирного времени — без развертывания дополнительных частей.

Поглощению Чехословакии: Создание протектората Богемия и Моравия

19 ноября чешский парламент принял фактически продиктованный из Берлина новый конституционный закон, легитимизировавший автономию (де-факто — отделение) Словакии и Подкарпатской Руси. Незадолго до того украинские организации Закарпатья, входившего в состав Чехословакии, приняли меморандум об автономии региона и сформировали правительство Под-карпатской Руси, тем самым внеся свою лепту в дробление государства. А «Венский арбитраж» Германии и Италии передал Венгрии южные районы Словакии и Закарпатье.

Таким образом, поигравшая в автономизацию украинская Под-карпатская Русь просуществовала несколько дней — лишь для того, чтобы ускорить процесс уничтожения чехословацкого государства.

(В июне 1945 года Подкарпатская Русь была передана Украинской ССР.) Правительство Миклоша Хорти праздновало территориальное приращение и увеличение числа своих граждан за счет венгерских соотечественников с бывшей чехословацкой территории.

Польше, гарантировавшей лояльность Германии, решением того же арбитража подарили Тешинскую Силезию. Польская дипломатия и силезские соотечественники, воссоединившиеся с метрополией, ликовали. (Ликование, заметим, было недолгим: до реализации гитлеровского плана «Вайс» — нападения вермахта на Польшу — оставалось менее года.)

На фоне прогрессирующей геополитической лихорадки почти незаметно прошли выборы нового президента чехословацкого государства, территория которого сжималась, как шагреневая кожа. Им стал юрист Эмиль Гаха, бывший глава Верховного суда, пожилой человек, никогда не стремившийся к высшей власти, тем более в столь драматичный исторический момент. Его рассматривали как нейтральную и компромиссную фигуру. Компромиссность в той ситуации была синонимом безволия и управляемости извне — из Германии.

Глава немецкой дипломатической миссии в Праге Карл Хенке докладывал в Берлин в первые дни января 1939 года: «У здешнего правительства нет иллюзий относительно своего положения. Во имя удержания суверенитета, как мне представляется, оно готово выполнять пожелания Берлина… Из заявления премьера Берана и министра иностранных дел Хвалковского следует, что пронемецкий курс проводится последовательно».

В феврале 1939 года словацкие депутаты потребовали полного отделения Словакии от Чехии. 11 марта опубликован указ правительства Гахи о роспуске правительства Словакии во главе с Йозефом Тисо, ставший последней попыткой сохранить целостность чехословацкого государства.

Реакция Берлина была незамедлительной и категоричной. Гитлер заявил, что в Чехословакии «проявляется воля к сопротивлению германской политике» и что «положение становится нетерпимым». Чтобы своевременно ликвидировать «очаг беспокойства и беспорядка» в этой части Европы и «спасти разложившуюся» страну, Гитлер приказал до 15 марта оккупировать Чехословакию.

Прибывший за инструкциями в Берлин 13 марта Тисо на встрече с фюрером получил официальные заверения в том, что его правительство законно и что рейх будет всеми мерами поддерживать создание «полностью свободной Словакии». Гитлер поручил ему сформировать новое словацкое правительство и провозгласить «независимость Словакии». Что и было незамедлительно исполнено. Пару дней спустя парламент Словакии провозгласил создание «независимой» Словацкой Республики, президентом которой стал, разумеется, Тисо.

Так Словакия обрела «независимость», с того момента и до 1945 года оставшись марионеточным сателлитом рейха и, кроме того, лишившись части своей территории — в пользу Венгрии. Ведь Гитлер выполнил свое обещание в отношении еще одного союзника-сателлита: регент Венгрии Хорти получил долгожданные гарантии в отношении приобретения уже упоминавшихся «новых территорий». Стоит ли говорить, что Венгрия и Польша признали «независимость» Словакии без промедлений.Поглощению Чехословакии: Создание протектората Богемия и Моравия

14 марта на ковер в Берлин был вызван чешский президент Гаха, уже в пути узнавший, что вермахт в нескольких местах пересек чешскую границу и стремительно продвигается вперед. Исход переговоров Гахи с Гитлером был очевиден. Президент вернулся в Прагу сломленным. В радиообращении к народу он заявил: «Наша обязанность — принять случившееся с мужественным спокойствием, но и с осознанием серьезной задачи: сделать все, чтобы сохранить для наших будущих поколений то, что осталось нам от нашего наследия… После длительного разговора с рейхсканцлером, после анализа ситуации я принял решение — объявить, что передаю судьбу чешского народа и государства с полным доверием в руки вождя немецкого народа».

Вермахт занял Чехию, после чего распоряжением Гитлера от 17 марта 1939 года был создан протекторат Богемия и Моравия, который стал частью Третьего рейха. Разумеется, Мюнхенский договор, гарантировавший неприкосновенность новых границ Чехословакии, был аннулирован — причем без сколько-нибудь заметного неудовольствия западных держав, менее года назад подписавших его.

Вскоре было ратифицировано и соглашение между Германией и Словакией, согласно которому рейх взял на себя «защиту независимости Словакии». Его тут же прозвали «защитой от независимости». День спустя фюрер прибыл в Прагу, где уже красовались нацистские флаги, и поднялся на пражский Град, откуда любовался покоренной чешской столицей. 19 марта на центральной площади Праги, Вацлавской, прошел большой парад немецких войск, репортажи с которого вели радиостанции рейха.

А 28 апреля 1939 года на заседании Рейхстага Гитлер назвал захват Австрии (произошедший в 1938-м) и Чехословакии «необходимым вкладом в дело мира».

Западным государствам, умывшим руки во время кризиса и тем самым окончательно развязавшим руки Гитлеру, пришлось снова удовольствоваться заверениями фюрера о неприкосновенности новых европейских границ. Призывы СССР о недопустимости продолжения политики умиротворения агрессора, как и после Мюнхенского сговора, остались без внимания. До начала Второй мировой войны оставалось менее полугода.

TRIAL NEWS