Наука и здоровье

Евгений Кочергин: «Я не держу обиды на Влада Листьева»

это случилось в 1991 году, когда генеральный директор орт влад листьев решил уволить всех дикторов. «мы, отдавшие телевидению всю жизнь, оказались на улице», — рассказывает бывший ведущий программы «время»

«В телецентре «Останкино» многое изменилось, но по-прежнему это место вызывает ностальгию», — признается Евгений Кочергин. — Ностальгию по молодости, по работе, по ушедшим уже коллегам — Нонне Бодровой, Анне Шиловой, Валентине Леонтьевой…

…Со мной поступили вот так — прямо перед эфиром. Вдруг на всю студию по громкой связи раздался визгливый голос режиссера программы Татьяны Петровской: «Так, Евгений, вставай, ты сегодня не работаешь. Ты больше вообще не работаешь». Что я тогда испытал, словами не передать. Удивление, стыд, позор, дикое унижение. Наш отдел, в котором насчитывалось более тридцати дикторов-профессионалов, в один день расформировали и всех уволили. В конце концов, могли вызвать в кабинет и объяснить: «Евгений, время изменилось, мы делаем теперь ставку не на дикторов, а на журналистов, которые могут писать себе тексты». Хотя это все ерунда на самом деле. Журналисты стали теми же дикторами, только плохими. С плохой дикцией и с плохим русским языком.

Но у меня нет ни на кого обиды. И я не держу обиды на Влада Листьева. Он заплатил за свои реформы слишком большую цену…

«ПОПОЛЗ СЛУХ, ЧТО ЛЕОНТЬЕВА — АГЕНТ ЦРУ»

Профессия диктора мне нравилась с детства, — продолжает мой собеседник. — Тогда, в пятидесятых годах, телевидение еще только зарождалось, и все слушали радио. С детства мне говорили, что у меня какой-то особый поставленный голос, как у диктора {смеется). Как будто это ремесло было предопределено мне свыше. Хотя путь к профессии оказался извилист. После окончания Московского финансово-экономического института я отправился в город Мирный Якутской ССР. Тогда молодежь ехала строить Саяно-Шушенскую ГЭС, прокладывать БАМ… Ну и мы с друзьями поехали. И меня пригласили заниматься в студию при местном телевидении. А когда я уже вернулся в Москву, в институте повышения квалификации намекнули: «Не хотели бы вы попробовать себя диктором?» Я пришел на радио. Тогда еще были живы корифеи, голоса которых меня завораживали в детстве. И вот, послушав, как я читаю, диктор Георгий Сергеевич Шумаков сказал: «Нет, голубчик, иди-ка ты на телевидение». Отнекиваюсь: «Как я рядом буду с такими людьми?» А тогда на телевидении уже работали Игорь Кириллов, Валентина Леонтьева, Нина Кондратова, Анна Шилова… И я не представлял себя рядом с ними. Но Шумаков убедил: «Ничего-ничего, иди. Я Кириллову позвоню, чтобы он тебя там в обиду не дал».

И меня без конкурса взяли. Это был 1977 год. Сразу же поставили вести прямой эфир программы «Время» на Дальний Восток (называется «Орбита»). Я дико волновался, но весь текст, который мне дали в последний момент перед эфиром, прочел с листа правильно. Помню, с ужасом вижу на листке фамилию принца Королевства Луангпхабанг и Королевства Лаос Суфанувонга. Но выговорил правильно (смеется). Игорь Кириллов действительно всячески содействовал, чтобы меня взяли в отдел. Так что могу смело назвать его моим крестным отцом в профессии. Мы много лет с ним дружим. Правда, в последнее время, чувствую, он как-то сторонится меня, на что-то обижается. Не могу понять, почему. Может, кто-нибудь наболтал что-то?.. Кстати, поначалу некоторые сотрудники меня не сразу приняли. За спиной называли выскочкой. Но эти разговоры быстро закончились, когда меня похвалила Валентина Леонтьева. Она увидела один из моих первых эфиров, позвонила в редакцию и сказала: «Какой симпатичный и профессиональный человек появился в программе!» А Валентина Михайловна была личностью уже легендарной, к ее мнению прислушивались. Этот ее отзыв и снял все вопросы. Меня поставили вести «Время» уже и на европейскую часть страны, когда эфир смотрел сам Брежнев. Так что своей крестной матерью в профессии могу назвать Валентину Михайловну.

Что бы ни произошло в студии, ты должен сохранять спокойное лицо и читать текст дальше. Бывало, что-то взрывалось, падало, или за камерой редакторы, операторы смеются и шепчутся, ну и тебя смех разбирает, а ты читаешь официальное обращение членов Политбюро. Помню, идет эфир, спортивный комментатор Наум Дымарский читает новости, и вдруг — вертящийся стул под ним вжик и проваливается. Его голова остается на уровне стола. Все в ужасе, а он продолжает читать как ни в чем не бывало… Были и не такие смешные вещи.

На экране Леонид Брежнев читает доклад, речь его по-прежнему звучит, а в кадре появляется картинка из какого-то фильма по Горькому, где священник машет кадилом. Конечно, выговор влепили, кого-то уволили…

Евгений Кочергин

Возвращаясь к Валентине Леонтьевой, могу сказать — она вообще всегда всем помогала. Помню, я строил дачу, и мне нужен был облицовочный кирпич — по тем временам страшный дефицит. Я выяснил, что его можно достать на Голицынском кирпичном заводе. Обратился за помощью к Валентине Михайловне. Она говорит: «Поеду, если ты мне на своей даче выделишь комнату, чтобы я могла туда с твоей семьей ездить». Я говорю: «Какой разговор! Сделаем!» Но она так ни разу туда и не при-ехала. Не сложилось…

В свое время Валентина Михайловна помогла и Юре Николаеву. Была история, когда Юра сел читать программу телепередач нетрезвый. Вообще, он себе этого никогда не позволял на работе. А тут не рассчитал силы. Осветители его «подбили» перед эфиром: «Давай по граммульке». Он сначала отнекивался, а они обиделись: «Конечно, ты же звезда, не хочешь с нами». Ну он и выпил. Сел под софит, жарко, его развезло. Я сам этот эфир не видел, говорят, у него заплетался язык. Председатель Гостелерадио СССР Сергей Лапин был взбешен страшно. Хотел уволить Николаева, но заступилась Леонтьева, а потом и Кириллов. Юру оставили, но разжаловали на некоторое время в помощники режиссера.

Мы много ездили по стране с Валентиной Михайловной с концертами. Однажды приезжаем в Башкирию в город Ишимбай. Нужно выходить на сцену, съемка концерта, а у Леонтьевой щеку раздуло — флюс. Так весь вечер половину ее лица я прикрывал своим телом (смеется).

Одно время в народе пополз слух, что Леонтьева — агент ЦРУ. Это случилось тогда, когда у нее была пауза в работе на телевидении. И Валентина Михайловна сама начала этот слух муссировать. Видимо, чтобы привлечь внимание к своей падающей популярности. Что выбросилась из окна якобы чуть ли не с криком: «Да здравствует ЦРУ!» Мол, ее разоблачили, она и выбросилась (смеется). Иногда она жила в своих фантазиях. Кстати, та пауза в ее работе быстро закончилась, подоспела передача «От всей души», которую Валентина Михайловна вела потом много лет.

До ее уровня вряд ли кто из ведущих поднимется. Она же всех своих героев помнила до конца жизни по фамилиям! Не повезло Леонтьевой только в семейной жизни. Трагедия с сыном, с которым она так и не нашла общего языка. Одно время очень хотела, чтобы мы с Митей подружились. Никакой у нас дружбы не получилось, большая разница в возрасте, да и не близки мы по духу. Он был избалованный, не слишком хорошо относящийся к матери, хотя всю жизнь жил за ее счет. Валентина Михайловна металась, пыталась выстроить с ним отношения, делала все, но не получалось. Упущено это все было еще в детстве Мити, когда его маме телевидение заменило реальную жизнь… Когда ее бросил муж, он же сказал: «Если бы знал, что я женился на телевидении, я бы на тебе не женился никогда». Она ведь торчала день и ночь на работе. Кому это понравится? Очень жалею, что у меня не осталось ни одной фотографии с Валентиной Михайловной. Когда я ей говорил: «Давайте сфотографируемся!» — она отмахивалась: «Это к разлуке».

«ЛЮСТРЫ В УШАХ У ЗЫКИНОЙ»

Сейчас многие намекают, что дикторы советского телевидения были на короткой ноге с чиновниками и вождями страны, получали спец-пайки. Это неправда. Единственная наша привилегия заключалась в посещении секции одежды в ГУМе, где одевались члены Политбюро. И то с ограничениями. Хотя порой наша узнаваемость помогала в магазинах в эпоху тотального дефицита. Но однй из главных привилегий своей работы считаю общение с яркими людьми! Например, часто вспоминаю Людмилу Зыкину. Мы с ней были в хороших отношениях. Помню, она мне говорит: «Женьк, чего ты сегодня такой красивый?» Я: «Потому что влюблен». Она тут же с любопытством: «А в кого?» — «В вас!» — отвечаю. Зыкина хохочет: «Да ну тебя к черту!» Большой души была человек.

Жаль, что сейчас все воспоминания о ней свели к бриллиантам, любовникам. Нуда, она любила украшения. Все они у нее были натуральные: сапфиры россыпью, бриллианты… Одна наша диктор смеялась: «Люстры в ушах у Зыкиной». Но Людмила Георгиевна была актрисой такого уровня, такая величественная! Зато была необычайна проста в общении и неприхотлива. Мы много с ней ездили по стране, и я видел, как она выступала и в лесу на деревянной сцене, и на стройках…

Евгений Кочергин

«СМОТРЮ В ОКНО — ТАНКИ ИДУТ»

В августе 1991 года мы с Валентиной Леонтьевой работали на благотворительном телемарафоне в Кишиневе. Звонят мне туда из ЦК КПСС: «Бросайте все и срочно прилетайте в Москву. Вы будете объявлять информацию о Союзном договоре». Попытался спорить, но мне быстро дали понять: «Уволим…».

Оставил Леонтьеву одну в Кишиневе и приехал в Москву. И вот ранним утром 19 августа я сижу дома, готовлюсь к предстоящему эфиру. К тому же вечером мы с женой хотели отметить годовщину нашей свадьбы, дата приходилась именно на этот день. Смотрю в окно — танки идут. Ничего понять не могу. Что случилось? Вдруг звонят из программы «Время»: «Приезжай срочно». В телецентре мне дают бумагу, и мы с Верой Шебеко читаем с листа в прямом эфире информацию о ГКЧП. Сами ничего не понимаем, что происходит. Но ведь это наша работа! А потом на нас же все и свалили, говорили: «Да им хоть смертный приговор про себя дай прочитать, они прочитают». Мне звонили домой с какими-то дурацкими угрозами. В телецентре корреспонденты программы «Время» лебезили перед начальством, дескать: «А вот мы не такие, мы изначально знали, что происходит». Но все это ерунда, никто тогда в первый день путча не понимал, что же на самом деле творится. После пресловутого августа 1991 года нас всех, дикторов, и уволили.

Знаете, я не жалею об этом. Без работы не остался. Меня по-прежнему, вот уже 25 лет подряд, зовут вести концерты в Колонном зале Дома союзов, торжественные государственные мероприятия. Иногда я замещаю в Кремле на вручении наград диктора Евгения Хорошевцева. В Ге- оргиевском зале слева от золотых ворот, через которые входит президент, стоит маленький пульт. Вот там диктор и находится. Объявляет официально: «Президент Российской Федерации Владимир Путин». Ну, а потом читает фамилии награжденных. Денег за это мне не платят, но зато сколько чести! (Смеется.)

В последние годы чувствую, что потребность в дикторах снова появилась. У нынешних телевизионных ведущих нет тех данных, которые были и есть у нас: голос, манера подачи, стиль… Помню, когда на Поклонной горе шли торжества в честь 50-летия победы в Великой Отечественной войне и я объявлял: «Внимание! Говорит и показывает Москва. Смотрите, слушайте Поклонную гору» — так ко мне ветераны подходили, благодарили. «После того, как вы это сказали, мы по-настоящему поняли, что начался День Победы!» Люди жаждут нас видеть на своих праздниках, хотят символов, хотят, чтобы прозвучал голос страны, прозвучал голос державы. А кто это может сделать лучше нас?..»

Комментарии

Самое популярное

Наверх