Работа катмена

Работа катмена — «собирать лица» в углу ринга. Но Дмитрий Лучников подходит к ней творчески и сравнивает себя с кризисным менеджером, которому необходимы быстрота и оперативное мышление.

Наш герой вежливо отказался сымитировать свою работу перед фотокамерой -дескать, будет выглядеть неестественно, да и «инструменты» предельно утилитарные. С собой принес только золотой «утюжок» — металлический брусок с ручкой, которым катмен разглаживает гематомы, — специально изготовленный подарок друзей на день рождения. В этом бизнесе Дмитрий уже 7 лет и на сегодня он лучший российский катмен, которого хорошо знают и за пределами нашей страны; промоутерская компания братьев Кличко — один из главных его заказчиков. Все эти годы он был одержим своей необычной профессией — одного желания обрабатывать синяки боксерам тут недостаточно.

«Я искал информацию в Интернете, но в то время не было даже англоязычных статей. Я находил самые кровавые, отчаянные бои, где кашмены держали боксера. В частности, мне помогла трилогия Га пип и — Уорд. Я пересматривал ее несколько раз — сам бой перематывал, меня интересовали паузы между раундами».

Позже Лучников разбирался с медикаментами, советовался с врачами из разных областей, от анестезиологов до нейрохирургов, летал на бесконечные международные конгрессы. И уже затем стал приходить на бокс и работать бесплатно.

«Я заходил в раздевалку, всем все объяснял, садился в ринг и собирал лица. Месяцами, годами. Итак набирался опыта. Работа катменом была для меня пусть и странным, но хобби и лишь впоследствии стала профессией». Неправильно думать, что задача этого человека в углу бойца — быстро остановить кровь, сдержать рассечение и разгладить гематому. Его работа начинается еще в раздевалке с тейпирования рук.

«Я начинаю с легкого массажа руки — чтобы кровь прилила. И еще таким образом я понимаю рельеф руки. Всегда расспрашиваю боксеров -были ли травмы, есть ли какие-то пожелания. Конечно, все это можно сделать механически -и я постоянно наблюдаю это в раздевалке, а потом вижу раздолбанные руки. А ведь здесь многое зависит от нюансов — марки перчаток, количества раундов, стиля боксера. Так что это творческо-интуитивнаяработа, основанная на опьипе и сборе информации».

Как говорит сам Лучников, можно быть просто катменом, а можно — кем-то большим. Безусловно, он осознает свою значимость для боксера, но в то же время четко понимает: боец работает в тесном контакте с тренером — они семья со своим микрокосмосом, и появление нанятого на несколько часов постороннего человека способно внести в эти отношения ненужное напряжение.

«Если я чувствую какие-то нездоровые вибрации, стараюсь наладить взаимоотношения с наставником. «Тренер, вы босс, я — ваша тень. Я занимаюсь своим делом, меня нет. Я буду молчать, а вы командуйте», — это первое, что я говорю».

Молчание — тоже часть его работы, в углу должен говорить только тренер. «Хоровое пение» только расфокусирует бойца. Но бывает, когда Дмитрий высказывает свое мнение и даже настаивает на нем, но принимает решение исключительно наставник.

«Однажды в бою Юры Нужненко с Нестеренко была критическая ситуация, я рекомендовал поединок не останавливать, но предупредил, что времени немного. У Юры было сильное повреждение века — его просто разорвало, я не смог бы сделать его никак. Кровища заливала, туда элементарно опасно было лекарства накладывать. И я сказал: «Юра, я сейчас все высушу, все сделаю, но у тебя только раунд: травма очень опасна для глаза — нужно либо сейчас побеждать, либо бой останавливать». Он пошел ва-банк и нокаутировал противника».

Критическая ситуация в углу — обычное дело, и Дмитрий уверяет, что в 99% случаев есть шанс продолжить бой. Положение, когда катмен понимает, что бесслилен, — большая редкость. «За всю мою карьеру у меня была лишь одна остановка по техническому нокауту из-за травмы моего боксера — когда Вячеслав Сенченко проиграл титул Полу Малиньяджи. Вокруг глаза у Славы было пять самостоятельных травм — рассечения и гематомы, с тремя из которых я справился, а с двумя — просто физически не успел». Лучников, понятно, не из тех, кто падает в обморок при виде крови, но признает: видал в ринге действительно шокирующие вещи.

«Юра Нужненко -человек с мужественным сердцем. В бою с мексиканцем Гарсия он каждый раунд приходил с гигантскими рассечениями на волосистой части головы. В какой-то момент они начали объединяться, и лоскут кожи с головы стал сходить, открывая край черепа — я вообще не мог понять, что с этим делать. К десятому раунду, когда бой остановили, у него было шесть рассечений и две гематомы. Посчитали по очкам — дали ничью, слава богу».

Дмитрий не скрывает: тогда он вытянул Юрия, но, чтобы погасить количество адреналина в крови и спокойно заснуть вечером, пришлось выпить бутылку виски. Но в углу он дистанцируется от эмоций — его задача убрать кровь и собрать кожу. Притом что арсенал катмена весьма ограничен -утюжок, ватные палочки, вазелин, пластырь и единственное разрешенное лекарство — адреналин. Его достаточно в 80% случаев. Правда, и тут есть свои профессиональные хитрости. Некоторые используют концентрированный адреналин — он не отличается от разрешенного (с раствором 1 к 1000) ни по цвету, ни по запаху, но заживляет быстрее.

«В этой профессии столько всего неизведанного! Костя Цзю показывал мне баночку с жидкостью, которую производят в Китае, никаких аналогов нет. Ее втирают в кожу рук, и та становится дубовая. Это не то чтобы помогает при ударе, но предохраняет суставы». В рейтинговых боях, когда нет специальной супервизии и правилами федерации не регламентировано использование только адреналина, возможны различные манипуляции с лекарствами.

«У меня имеются очень серьезные препараты из нейрохирургии, но они неприменимы во время боя — только после. В частности, такой, что влияет на формулу крови. Ты применяешь его, доли секунды — кровь прямо на глазах сворачивается обратно и рана закрывается, как печатью. Я, когда это увидел, перекрестился».

Лучников серьезен, когда говорит о тонкостях профессии, и улыбается, рассказывая о мечтах: он очень хотел поучаствовать в крутом поединке. «Я был в бою против самого Хуана Мануэля Маркеса — мы с Федченко летали. Это было на гигантской арене «Мехико Сити», 25 тысяч зрителей, НВО транслировал. Я нарочно затейпировал Серегу пораньше, чтобы успеть сбегать посмотреть, как коллеги работают. Когда я в юности боксом занимался, Маркес уже был легендой, а тут вот он, передо мной.

Думал: «Епэрэсэтэ, куда меня профессия завела!» Она сделала его известным, востребованным, но не сделала богатым. Гонорар катмена не так велик — в среднем от 200 долларов. Впрочем, Дмитрий рассказывает забавные случаи, ковда в договор вписывали излишне щедрые проценты, подмахивали его, не особо веря в то, что бой состоится, а потом люди получали по 15 тысяч. Нанять Лучникова не так просто — только через знакомых из профессиональной среды, боксеров, промоутеров. Да и сам он в последнее время стал более избирательно относиться к выбору шоу.

«Когда наступил пик, я понял: пора поднимать гонорары. Чуть-чуть повысил — прокатило. А вот вчера озвучил сумму вдвое выше обычной. Это не потому, что я жадный -я и сейчас нередко за отношения работаю, — просто хочется оставить только качественные шоу».

Напоследок русский катмен говорит, что благодаря своей американской профессии получил то, к чему ковда-то горячо стремился, — посмотрел мир. «Я любил самолеты. Я жил в самолете. Я был, как дипломатический курьер. Только у них наверняка пенсия хорошая, а у меня ее точно не будет. А сейчас понимаю, что больше так не могу. Я не хочу больше летать. Хочу летать только в отпуск».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
TRIAL NEWS