Елена Чайковская: «Есть уровень, ниже которого нельзя опускаться»

Знаменитый тренер Елена Чайковская, может, и не так много времени проводит на кухне, зато жизнь свою проживает со вкусом. И несколько раз в год находит время, чтобы порадовать многочисленных друзей своей фирменной солянкой.Елена Анатольевна Чайковская — выдающийся советский и российский тренер по фигурному катанию. Наибольших успехов добились ее воспитанники Людмила Пахомова и Александр Горшков, Наталья Линичук и Геннадий Карпоносов, а также Мария Бутырская. В целом на чемпионатах мира ее ученики завоевали 11 золотых медалей (второе место из всех тренеров в истории фигурного катания). Елена — автор нескольких книг о воспитании фигуристов. Она награждена двумя орденами Трудового Красного Знамени. Кроме успехов на тренерском поприще в далеком 1957 году Елена Чайковская сама становилась чемпионкой Советского Союза в одиночном катании.

— Вы выросли в Москве, вспоминаете свое послевоенное детство?

— Моя семья здесь с 1600… не помню какого года. Немцы. Поэтому мой род в столице давным-давно. Семью из Москвы высылали, но в конце 1946 года благодаря великому режиссеру Юрию Завадскому нам удалось вернуться. Когда-то у нас были собственные дома. Последнее, что осталось, — в Сокольниках, на улице Мапинков-ского, в бывшем нашем собственном особняке 13-метровая комната. Но, когда мы вернулись, отобрали и ее. Нам негде было жить. У отца тоже ничего своего не было. Он был сельским жителем из деревни Самородки — говорящее название, не правда ли? И Юрий Александрович Завадский дал нам на задворках Театра Моссовета полуподвальное помещение. Это был рай! Утром я сидела на всех репетициях в театре. Вечером играли спектакль, и я располагалась на галерке. А к полуночи к нам в гости приходил весь театр. Меня закидывали на шкаф, и я оттуда наблюдала за творческим процессом. Зимой в театре «Эрмитаж» на детские каникулы устраивались праздники, и мама была там массовиком-затейником. Я тоже ей помогала и потому жила совсем не в той обстановке, в которой находилась вся страна. Для меня это самое беззаботное и радостное время.

— Но эпоха была голодная?

— Вовсе нет. Особенно пока мы не вернулись в Москву, до этого я жила в деревне Бондари в Тамбовской области у маминой сестры. Там были потрясающая еда, свое хозяйство, поросенок, корова. Мы делали колбасы, я помогала. Мне лет пять тогда было. Хорошо помню такую вкусную деревенскую стряпню. Кстати, потом сложилось так, что я дома уже никогда не готовила. Мне некогда. Я делаю только два блюда: варю солянку и запекаю телячью ногу. Всё остальное — не мое. Я по-другому понимаю дом — должно быть тепло и покойно, уютно. Даже если есть какие-то сложности, их не нужно приносить и вытряхивать на диван, на стол… Человек должен отдыхать, закрывая за собой дверь. Эта изоляция очень важна. Конечно, когда яства на столе — здорово. Но я очень хорошо устроилась. Все мои друзья знают, что я не готовлю, потому мне легко их принимать. Что принесут с собой, то и будет. Намного важнее кулинарии, чтобы за столом собирались только близкие люди. Должны быть интересный доброжелательный разговор с юмором, общие темы и внимание друг к другу. У меня всегда Ширвиндт за столом главный — он ведет беседу. И можно уже ничем не кормить: есть Саша.

— А что за столом неприемлемо?

— Для меня самое ужасное — это простота. Та самая, которая хуже воровства. Она неприемлема нигде. Очень многие общаются в такой простоте, и я сразу гибну от этого, и моментально их от себя отодвигаю. Я теряюсь, это выбивает из колеи. Для меня важна субординация. Есть уровень, ниже которого нельзя опускаться. Мне очень близка культура отношений начала XX века.

— Так же и в тренерской работе?

— Абсолютно! Я скорее предпочитаю все усложнять на свой страх и риск. И новое направление в танце мы с Пахомовой вводили сами, буквально. Первопроходцами были! Если ты пользуешься только тем, что уже сделано, будешь средним человеком в любой отрасли. Должна быть индивидуальность. Лежишь иногда ночью и думаешь: почему не получается, не идет… тут вдруг бабах — и озарение приходит. Раньше ездила на трамвае, и под стук колес придумывалось что-то необычное. Главное, чтобы никто не разговаривал с тобой, по телефону не звонил по всяким пустякам. Так и рождаются победы!

— А какой успех ваших подопечных стал самым волнующим?

— Первый выигрыш на Олимпийских играх: Пахомова и Горшков в 1976-м. Тогда только начали проводиться соревнования в этой дисциплине, и мы сразу стали чемпионами. И, конечно, Маша Бутырская. У нас до этого никогда в России и в Советском Союзе
не было чемпионки в одиночном катании. И вот в 1999 году Маша победила. Я всю жизнь работала на высший балл. Для меня сложно съехать на иное восприятие. Итогом любой работы должен быть результат.

— К примеру, постройка Ледового дворца в Строгино?

— Конечно, это результат всей моей жизни. Строили мы его одиннадцать лет. В конце девяностых школы фигурного катания «рухнули», и я в России осталась совсем одна, практически все разъехались. И вот сидели мы в английском клубе с молодым предпринимателем-элитой новой России, Андреем Андреевичем Илиопуло. Я рассказывала, что у меня 200 детей, а заниматься негде. Андрей говорит: «Так давайте что-нибудь построим!» Мне, впрочем, часто что-то подобное заявляли, я и ответила: «А давайте!» Теперь ему до конца жизни должна кланяться, потому что все так и произошло. Великий человек, радеет за Россию, а не гребет под себя. Элита все же должна думать о настроениях в обществе. О том, куда можно бросить свои силы и средства, если они имеются. Она не обязательно должна быть богата. Сейчас у меня такое впечатление, что как-то все немного растеряны и не знают, куда идти. Моя единственная ностальгия — о мощи былого СССР. Я хочу, чтобы мы были сильными во всех смыслах.

— Сейчас как раз есть шанс на возрождение…

— Вот именно. Я патриотка. Гордость зато, что я русская по паспорту, хоть и не чисто русская по крови, всегда со мной. Когда был Союз, что бы там сейчас ни говорили, к нам в мире было совершенно иное отношение. Мы чувствовали себя очень уверенно, когда знали, что за плечами такая махина, такая страна. Сейчас что сделано, то уже сделано. Мой международный авторитет никуда не исчезает. Но для тех, кто только начинает, все гораздо тяжелее: они не чувствуют такой поддержки. Вообще мне почему-то всё, что я задумала, раньше или позже, но достается.

Я знала, что мне необходимо свое здание, но денег никогда не было. И тем ни менее мечта сбылась, и в Москве работает моя школа «Конёк Чайковской». Мы совсем молоды, но у нас уже большие успехи -2 мастера спорта международного класса, 10 мастеров спорта. По государственной программе сейчас тренируется 281 человек. И еще у нас есть платное отделение, поскольку в общеобразовательную не можем брать до 7 лет. А вставать на коньки надо уже с трех, это очень ранний вид спорта. Вот и еще 300 деток тренируются.

— Дворец «Янтарь» собрал под свою крышу не только ледовый каток?

— Этот комплекс стал главным спортивным центром района, ничего подобного здесь не было. Я сама его проектировала и участвовала в постройке каждого угла. Так как делала для себя, получилось очень уютно. На втором катке школа хоккея. Еще у нас два бассейна, где Мария Киселева открыла школу синхронного плавания. Есть и фитнес, и хореографические залы. Так что получился такой совершенно уникальный Дом спорта. У нас две основные задачи: первая — здоровье нации. Я очень приветствую, когда по вечерам на каток приходят покататься взрослые люди и получают удовольствие. Физическое движение всегда помогало легко и правильно жить. А второе — спортивная составляющая. Среди маленьких детей мы стараемся разглядеть выдающихся будущих спортсменов. Я набрала прекрасных тренеров. Мой воспитанник Володя Котин-чемпион Европы и призер Мира, а теперь уже заслуженный тренер. Экспериментальную группу я отдала своим ученикам, чтобы они согласно своему видению пытались создать новых спортсменов. Сюда очень многое входит: скорость, техника, артистизм. «Лица необщим выраженьем» должен отличаться фигурист.

— Правильное питание помогает поддерживать спортивную форму?

— Я по жизни мясоед — мне необходим большой стейк и минимум полкило помидоров в день. Все остальное неважно, а вот томаты не отдам никому. Обожаю их в любом виде — обжаренные, в салатах или просто сырые с морской солью, как сейчас было в Греции. Утром ем кашу. Но главное — ежедневно хороший стейк с кровью и помидоры.

— А в чем секрет вашей фирменной солянки?

— Как говорит Шура Ширвиндт, у которого есть рецепт омлета «по-ширвиндтовски» в театральном ресторане: «Открываешь холодильник, берешь все, что там есть, мелко кромсаешь, забрасываешь на сковороду и заливаешь яйцами». Так и я беру большие куски в полкилограмма телятины и свинины, свиные или телячьи ребра, обязательно много лука — головок двадцать. Это на большую компанию и кастрюлю на 10 литров. Затем 3 банки томатной пасты, каперсы. Копчености лучше итальянские, сосиски подойдут. Как говорит мой муж: «Да за такие деньги я не хуже приготовлю!» Добавляем лимон или лайм. Варим мясо вместе с черными и зелеными маслинами с косточкой, по банке. Юшка должна быть напоенная. Туда же режете пять лимонов. Это дает кислинку, оттеняет сумасшедший запах маслин. В это время режете лук и обжариваете его, добавляя пасту. Потом вынимаем все мясо, режем мелкими кубиками и обжариваем на другой сковородке. Туда же все копчености и сосиски. Хорошо бы добавить салями. И все обратно в кастрюлю с пучком петрушки, кинзы и укропа. Выжимаем еще свежий лимон. Разливаем по тарелкам, добавляем сметану и … можно сойти с ума. Никто ничего больше и не просит. Особенно хорошо идет утром 1 января, все только и говорят: «Дай солянки!»

— Какие еще у вас сильные стороны?

— Конечно же, интуиция. Мне как будто кто-то сверху говорит, что делать. Был смешной случай, когда в банке «Чара» мы с Ширвиндтом и моим учеником Владимиром Котиным сделали вклады. Получали в конце каждого месяца миллионы. И они тратились куда-то в пыль. У нас в семье никто никогда не собирал деньги. У меня там лежали смешные по нынешним временам, но очень приличные тогда 6000 долларов, и вот хотите верьте, хотите нет, но кто-то мне сказал ночью: «Забери деньги!» А в это время продавались около Архангельского участки, и я сняла свои сбережения и купила землю — сейчас у меня там дача. Ширвиндт и Котин меня не послушали, а через две недели банк лопнул. Они до сих пор, смеясь, говорят: «Ты знала!»

— Многое еще не сделано?

— Как говорится, планов громадье: растить талантливых детей, участвовать в соревнованиях, открывать школы по стране. Я люблю, когда распахивают свои двери центры фигурного катания. У меня такая благодать на душе и сердце появляется. Мне радостно смотреть, как катаются дети. Смешные такие. После открытия школы ребятишки меня буквально сносили, бегая по коридорам, а теперь все останавливаются, здороваются. Дисциплина, как в хореографическом училище. Мамы с макияжем, тусовочные такие, иногда говорят: «Пусть ребенок катается для здоровья». Я отвечаю: «Подождите, для здоровья он всегда будет кататься. А пока будем ориентироваться на спортивные достижения». Работа объемная, трудная, но приятная. Ведь что сейчас вложишь, то после и получишь. Низкий поклон тем, кто доверяет мне своих детей!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
TRIAL NEWS