Важнейшие герои еврейской Москвы

Trial-News.RU пообщался с важнейшими героями еврейской Москвы, разведал ее главные адреса и занес в записную книжку самые цимесные события.

Вот вы сидите и задаетесь вопросом: почему я тяну деньги с таких хороших людей?» — адвокат Александр Добровинский, ведущий благотворительного вечера в поддержку клиники Sheba под Тель-Авивом, решил не начинать издалека. Погожим зимним вечером в Дом Спиридонова организатором мероприятия, журналом «Тель-Авив», была звана самая кошерная публика. Один из двух главных раввинов России Берл Лазар произнес со сцены речь о важности добрых дел. Актер и телеведущий Александр Рапопорт (не путать с колумнистом «Тат-лера», адвокатом и ресторатором, который тоже устраивает в «Мясном клубе» нажори-стые еврейские праздники) поделился воспоминаниями об Израиле и дал совет тем, кто едет в Землю обетованную: «Первая фраза, которую нужно выучить на иврите — «Мне нужна большая красивая квартира с видом на море, балконом и телефоном». В зале празднично сверкнули очки другого всенародно любимого артиста — Эммануила Виторгана, который не выступал, но бурно аплодировал ораторам. Далеко не все тузы еврейской Москвы упали тем вечером в светскую колоду, но живейшее участие в сборе средств на постройку детского отделения «Шебы» приняли и те, кто остался дома. Гешефт не самого помпезного и многолюдного вечера способен ошеломить даже человека бывалого — десять миллионов долларов. Издателя «Тель-Авива» Арсения Нахимова это не удивляет: «Быть евреем — значит, стараться быть лучшей версией самого себя. Это наш девиз».

Еврейская Москва делится на несколько конкурирующих лагерей. Главных организаций, которые «фандрайзят» деньги евреев, в столице две: Российский еврейский конгресс (РЕК) и Федерация еврейских общин России (ФЕОР). Конгресс основан в 1996 году медиамагнатом Владимиром Гусинским и бриллиантовым миллиардером Львом Леваевым, чьи бесценные камни прошлым летом увели прямо с выставки в Каннах. В 1999-м возник ФЕОР. Есть мнение: это случилось потому, что Гусинский попал в немилость к Кремлю и главного раввина России Адольфа Шаеви-ча попросили от него отречься. Тот отказался. Потребовался новый, более лояльный к власти ребе — и организация, которая его бы выдвинула. Так на светской сцене появился обрусевший итальянец Берл Лазар. ФЕОР уверяет, что сказка — ложь, но вот уже много лет расклад таков: Шаевич — главный раввин России по версии РЕКа, Лазар — по версии ФЕОРа. Ситуация весьма характерная: евреи легко смиряются с тем, что правильных ребе, как и правильных мнений, может быть несколько. «Почему евреи — уникальный народ, у которого с древности не было тоталитаризма? — спрашивает Добровинский. — Потому что у нас все так: «Я прав. — Нет, я прав. — Докажи!» Достоверной схемы распределения евреев по двум полюсам — РЕКу и ФЕОРу — нет, зато есть люди, благоразумно «примагниченные» к обоим. Считается, что РЕК, где числится золотой пул российских богачей — от «Вимм-Билль-Данна» Давида Якобашвили до совладельца Альфа-Банка и ТНК-ВР Михаила Фридмана, более светский, ФЕОР более религиозный. С другой стороны, к РЕКу тяготеют горские евреи. Глава их общины Герман Захарьев значится вице-президентом этой организации, а они все до единого трепетно чтят заповеди Торы.

Центры-конкуренты рассредоточились по главным московским синагогам. Штаб-квартира РЕКа находится в красивейшем здании в Спасоглинищевском переулке, а ФЕОР — в огромном МЕОЦе (Московском еврейском общинном центре) в Марьиной Роще с молельным залом, рестораном, аудиториями, кинотеатром и даже спортклубом.

Важнейшие герои еврейской Москвы

Впрочем, синагоги — территории нейтральные, они открыты для всех и живут полной жизнью (редчайшее исключение — довольно пустынная мемориальная синагога памяти жертв холокоста на Поклонной горе). По будням в восемь-девять часов утра бизнесмены совершают молитву, перед тем как садиться за калькулятор, а потом завтракают этажом выше или ниже. Особой популярностью пользуется молочный ресторан в МЕОЦе.

В синагогах отмечают бар- и бат-мицвы — совершеннолетия мальчиков и девочек (в тринадцать и двенадцать лет соответственно), а также обрезания, в идеале — от главного моэля, то есть обрезальщика, страны Шаи Шафита. Операцию, как правило, делают на восьмой день жизни ребенка. Можно и позже: склонить к ней необре-занного взрослого еврея — большая заслуга. Дни рождения празднуют здесь же. Ресторан в Марьиной Роще дает имениннику скидку по количеству лет — юбилейный банкет девяностолетнего композитора Оскара Фельцмана, автора лучших песен Эдиты Пьехи, получился почти бесплатным.

Каждую пятницу в синагогах собираются на шабат. Женщины и мужчины молятся на разных этажах, а потом сходятся на общую трапезу. «Как-то в синагоге на Большой Бронной весь стол взял лехаим, то есть поднял тост, за то, чтобы я сдала экзамен в магистратуре МГИМО», — вспоминает начинающий модельер Маша Кац, которая планирует вместе с сестрой Ривой открыть на третьем этаже этой синагоги ателье по пошиву кошерной, то есть скромной, но красивой женской одежды.

Большая честь быть приглашенным на шабат в гости к раввину, скажем к Берлу Лазару, живущему неподалеку от МЕОЦа, или к главному по Москве Пинхасу Гольдшмидту на Мясницкую. Лазар любит собрать за столом, ломящимся от форшмака, фалафеля и рыбы фиш, человек тридцать и часов пять за стаканчиком выдержанного виски поговорить о том, какой должна быть добропорядочная девушка. Гольдшмидт — швейцарец, женатый на американке, и шабат у него — сцена из «Саги о Форсайтах»: людей немного, все сидят, выпрямившись в струнку, за столом с канделябрами и говорят, тщательно взвешивая каждое слово. Домой возвращаются пешком — в шабат нельзя не только самому садиться за руль, но даже пользоваться услугами шофера. Впрочем, как говорят в Одессе, обо всем можно договориться.

К соблюдению правил евреи относятся без бухгалтерской серьезности — за такси из-за стола не выставят. Тем не менее многие религиозные евреи избегают поездок пятничными вечерами и устраивают шабат дома. Даже не очень знакомые с иудейскими традициями промоутеры уже много лет не присылают владелице детского магазина Five Kids Стелле Аминовой приглашения на пятничные и субботние мероприятия: не пойдет, останется с пятью детьми в Жуковке.

В пятницу Стелла с дочерьми пекут халу — праздничный хлеб. А если не успевают, то повар замешивает тесто, а хозяйка большого дома отщипывает от него десятую часть — таков обряд — и хала становится кошерной. «Приезжают племянницы — Маша и Лиза Аминовы — и иногда друзья, — говорит Стелла. — Мы едим, пьем кошерное вино и говорим о Торе». На Ха-нуку весь ДПК «Яблоневый сад» озаряет гигантский семисвечник-менора который Аминовы устанавливают у себя во дворе.Важнейшие герои еврейской Москвы

А вот на Песах, еврейскую Пасху, приветливые огоньки в окнах дома не горят. Семейство перебирается в Герцлию неподалеку от Тель-Авива, где, кстати, живут десятки русских богачей — от учредителя «ВКонтакте» Вячеслава Мирилашвили, купившего пентхаус в местном The Ritz-Carlton, до экс-руководителя ЮКОСа Леонида Невзлина и девелопера Бориса Кузинца. Причина отъезда — в Песах из дома надо выбросить все мучное. В уютном «Яблоневом саду» нет-нет да и заваляется пачка детского печенья. Жилище в тель-авивской Жуковке проще очистить от хамца.

За религию в ФЕОРе отвечает Берл Лазар, а за светские мероприятия — Александр Моисеевич Борода, хозяин очень важной общины на Рублевке, в деревне Подушкино, по соседству с Леонидом Яр-мольником и Ладой Дэне. Именно Борода устраивает самые веселые еврейские праздники. На шабат в Подушкино приезжают банкир Лев Хасис, юморист Владимир Винокур, народный артист СССР Иосиф Кобзон. С этими глыбами чокаются бокалами юный дизайнер Юлия Калмано-вич, густо татуированный рэпер Джиган. «Так прекрасно — смотреть, как они стоят с сидуром и молятся», — не нарадуется журналистка Лиза Фактор. Эта высокоактивная девушка взвалила на себя нешуточную задачу: разбавить подушкинские седины буйными вихрами еврейской молодежи.

И не простой, а золотой. «Так получилось, что модным, красивым, современным и обеспеченным евреям в Москве негде собираться, — говорит Лиза. — Есть вечеринки для публики попроще, но ашкеназам с Патриков там ловить нечего». Глаз у Лизы наметанный — в Uilliam’s она указывает на двух молодых людей: «Симпатичные еврейские мальчики, надо позвать в Подушкино». На днях в «Луче» двое московских модников клюнули на могендовид на чехле Лизиного айфона и получили направление на санаторно-курортное празднование на Рублевском шоссе. А недавно на выходе из «Клавы» Фактор приглянулась девушка семитской наружности: «Надеюсь увидеть ее в пятницу на шабате». Вообще же община Бороды закрытая: «Просто так, может, туда и попадешь, но обязательно подойдут, спросят, откуда ты и кто». А значит, случайных людей там нет.

В праздники подушкинский приход не вмещает всех гостей. И тогда Александр Моисеевич рассылает приглашения на грандиозные Хануку и Рош Ха-Шану в «Барвихе Luxury Village» или «Метрополе». Скорее всего, хозяева Mercury и «Барвихи» Леонид Фридлянд и Леонид Струнин не берут с общины ни копейки. Возможно, так они платят свою десятину — ведь согласно обычаю евреи обязаны отдавать маасер, часть достатка, на благотворительность.

У РЕКа — свои празднования и свои адреса. Пышную Хануку отмечают во дворце торжеств «Сафиса» на Воробьевском шоссе, новодельном особняке под монакский дворец, принадлежащем горскому еврею номер один Тельману Исмаилову. «Сафиса» да еще, пожалуй, зал торжеств «Наполеон» на улице Гарибальди — излюбленные еврейские места для свадеб. Там бракосочетались топ-менеджер «Газпрома» Борис Джавадов, владелица салона Nail Spot Анна Котляр, совладелица модного бренда Iconi-que Тамуна Циклаури. Но только на Хануку в зале из мрамора, золота и хрусталя собирается половина русского «форбса»: за одним столом в тесноте, да не в обиде оказываются такие мощные фигуры, как Александр Машкевич, Александр Мамут и Аркадий Гайдамак. Монументальный блеск бриллиантовых часов и костюмов Brioni «с искрой» разбавляют живая улыбка фигуриста Антона Сихарулидзе, обаяние магистра «Что? Где? Когда?» Александра Друзя и живейшие рассказы Бориса Ноткина.

Тех же — взбитые сливки РЕКа — можно встретить на еврейских праздниках под самой крышей «Европейского». Его хозяева — таинственные выходцы из азербайджанского поселка Красная Слобода (при царе — Еврейская) Год Нисанов и Зарах Илиев — тоже, по всей видимости, бесплатно принимают у себя соплеменников. В портфеле активов успешного тандема числится еще и гостиница «Украина». На кораблях отеля Radisson Royal устраиваются шумные, но не публичные тусовки горских евреев. «В отличие от ашкеназов, горские редко ходят по светским мероприятиям, — комментирует девушка одного из любителей водных прогулок. — В их среде не принято «торговать лицом», особенно девушкам. К тому же горские всегда женятся на горских, поэтому все их вечеринки — только для своих».

В легендарном кошерном «Тель-Авиве» на Цветном, открытом сыном тренера Ирины Винер Антоном, бывали все. «И горские, и ашкеназы, и студенты, и олигархи, и нерелигиозные», — говорит бывший арт-директор «Тель-Авива», а ныне свободный дизайнер Илья Киселев. «Тель-Авив» называли еврейским Gipsy. Несмотря на то, что в самые «жирные» для ресторанов и баров дни — пятницу и субботу — дверь клуба была заперта, закрылся он «из-за проблем с помещением». Веселые пляски и концерты (в клубе, например, пел солист группы «Токио» Ярослав Малый) устраивались сразу после шабата. «Наверное, можно было как-то пережить проблемы с арендой, найти спонсора, — пожимает плечами Илья. — Но кто бы стал это делать? Ведь что такое еврейское пианино? Касса!» Теперь Илья устраивает вечеринки без кашрута (кошерной пищи и алкоголя) и постоянной прописки — что называется, just for fun. Одна из последних, «Операция «Сладкий бубалех» по мотивам комедии «Не шутите с Зоханом!» с Адамом Сэндлером, отгремела в клубе Chips.

Кошерным заведениям в Москве худо. «Был ресторан Noodles — да как дурак раскошеровался аккурат перед Рош Ха-Шаной, потеряв еврейских клиентов, которые хотели заказать банкет. Русских тоже не приобрел, потому что они таких мест не знают, — вспоминает финансист и организатор вечеринок «Месиба» Анатолий Норштейн. — Был «Цукер» — закрылся. Из заведений не при синагогах осталась одна кошерная «Шоколадница» на Садово-Кудринской — я заказывал в ней торт на десятилетие «Месибы». И недавно запустились два ресторана в «Афимолле» — Misada и Cake O’clock, закрывающиеся в пятницу за два часа до захода солнца». Эти заведения, скорее всего, будут жить. Ведь «Афимолл» принадлежит Льву Леваеву — а значит, с арендой проблем не будет. Говорят, один финансист из «Москвы-Сити» очень переживал, что ему негде прочесть дневную молитву, минху. И как-то раз, прогуливаясь по «Афимоллу», увидел Леваева в окружении людей. Подошел к тому, кто был симпатичней, — оказалось, зятю миллиардера Давиду Элазарову — и посетовал на отсутствие молельни. В скором времени Леваев выделил евреям комнату, теперь там и раввин есть.

Ребе имеет право быть судьей. Когда у двух евреев возникает конфликт, он садится между двух доверенных лиц и выслушивает обе стороны. А потом выносит решение и назначает срок, к которому конфликт должен быть улажен, а все извинения — принесены. Если этого не происходит, человек исключается из общины. «И хуже этого ничего нет», — говорит Александр Добровинский, который как-то удостоился чести сидеть по правую руку от раввина в таком суде.

Важнейшие герои еврейской Москвы

врейские общины разбросаны по всей Москве. Душевнейшую на Чистых прудах называют «кино-гогой» за то, что туда ходят труженики кино — например, режиссер Евгений Митта. Jewell Club в МЕОЦе, где делится секретами успешного бизнеса Вадим Аминов, открыл один из активистов еврейской Москвы Михоэль Ставропольский. «Название — игра слов: jew — «еврей» и jewel — «драгоценный камень». Евреи так же прочны и так же разбросаны по всему миру, как бриллианты. Наша цель — собрать бесценное колье». Не так давно форбс Мераб Елашвили построил общину в родном «Триумф-Паласе» и назвал ее в честь отца. Но самый невероятный проект планируется в Жуковке недалеко от «Подмосковных вечеров». Под патронатом ФЕОРа вот-вот будет заложен первый камень грандиозной синагоги и общины с вертолетной площадкой, гостиницей и даже спа, тоже религиозным: обещают, к примеру, мик-ву — особую купель для женских омовений. Интересно, кто закажет в новую синагогу первый свиток Торы? Этот особый вид благотворительности — приобретение рукописного свитка, который создается три года, стоимостью от тридцати до пятидесяти тысяч долларов — пользуется большой популярностью. Один герой купил по такому во все столичные синагоги — в память о маме. Несколько заложили в Подушкино и родители Стеллы Аминовой, и генпродю-сер Первого канала Александр Файфман.

Двадцать один год — идеальное время для женитьбы еврейского юноши. С такими сроками подход к свадьбе — сугубо деловой. Знакомство с целью брака называется шидух, и это — аттракцион исключительно для галахических евреев, то есть евреев по маме. Свах-шадханов в Москве несколько — Шиля Фельдман и Маля Мах-лин в МЕОЦе, Лия Юзефовна с офисом на Тверской, — и у каждой своя специфика. Есть мнение, что база женихов в Марьино очень религиозная: «Не сегодня завтра муж будет с бородой»; а у Лии — много ребят с Рублевки. Другие, наоборот, фыркают:

«И там, и там — шлимазл-пати», для неудачников. Свахи заверяют: «Еврейский жених обязан обеспечить невесте тот же уровень жизни, что и до свадьбы. Мезальянс — не наш формат, так что не сомневайтесь: пока есть богатые наследницы, будут и олигархи». Многих к свахам приводят мамы, а некоторые женихи предпочитают сначала знакомиться с мамами кандидаток, а уж потом с ними самими: «Так можно понять, какой избранница будет в старости». Лиза Фактор знакомится с молодежью не без задней мысли: у нее в планах свой гешефт — еврейское брачное агентство высочайшего класса и международного масштаба.

Выходя из Uilliam’s, она указывает на дверной косяк. Там висит мезуза — футляр с молитвой из Торы. «Хозяин Уильям Ламберта тоже наш человек, — подмигивает она. — Так что нас больше, чем кажется». Кто бы сомневался!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
TRIAL NEWS