Денис Давыдов: «Я мечтал создать лучший игровой журнал»

енис Давыдов дал интервью о журнале «Игромания» и его становлении.

Как ты попал в игровую журналистику и конкретно в «Игроманию»?

Начинал как автор. В середине девяностых существовал сборник руководств и прохождений «Компьютерные игры». С него дело и пошло. Далее поработал автором еще в двух изданиях, а затем предложил владельцам «Компьютерных игр» создать полноценный игровой журнал. Как оказалось, у них такие мысли и у самих витали.

Так на свет появился «Навигатор игрового мира». От меня там было практически все, включая название. В первом номере я же написал половину статей… ну и так далее. Через год сумасшедшей работы, в среднем по 20 часов в сутки без выходных (нет, это не утрирование), наш тогдашний редакторский состав рассорился с владельцами. Впятером мы ушли искать тех, кто вложит деньги в создание нового игрового журнала.

Нашли. Новый журнал получил название «Игрополис» и… откинул копыта к солнцу из-за
кризиса 1998 года. Полностью готовый первый номер так и не добрался до типографии. Может, и хорошо. Журнал был невероятно амбициозен, в неистовой схватке сошлись лебедь, рак и щуки, и смерть его была закономерным исходом полного идиотства, которое творилось. Для меня это «черная глава». Столько ошибок, сколько наделал в «Игрополисе», я, кажется (надеюсь), больше нигде и никогда не совершал! Ужас.

После неудачи я какое-то время писал в «Страну игр», а затем издательство Gameland запустило на орбиту «Хакер». Меня поставили редактором на игровую часть. Никому на фиг не нужную игровую часть, которую все читатели мечтали убрать из журнала.

Примерно через месяц и пришло предложение из «Игромании». Владельцы бизнеса — очень позитивные и толковые люди — искали главного редактора. На тот момент журнал представлял собой средненький сборник руководств и прохождений, местами неплохой, но не
имевший перспективы развития на рынке. Конечно, я жутко заинтересовался. Это была новая возможность осуществить мою мечту — создать лучший игровой журнал. В «Навигаторе» почти получилось, но не срослось. «Игрополис» — худшее издание об играх с лучшими амбициями. Поэтому я очень хотел согласиться на главредство в «Игромании». Но бросать «Хакер», только начав работать, было не в моих правилах. Потому остался.

Через год меня вновь пригласили в журнал. К тому моменту игровая часть «Хакера» стала раза в два-три меньше, чем была вначале, перепоручить ее другому редактору было элементарно, поэтому я с чистой совестью согласился.

В «Игромании» я проработал главредом несколько лет. За это время мы вывели журнал на первую позицию в стране по тиражам. Опять работали как бешеные, хотя спал я уже побольше — часов по пять, хе-хе. После этого перешел на руководство издательством (всей редакционной частью), выбрав на позицию главного редактора Олега Полянского. Позже его сменил Александр Кузьменко.

Осталось добавить, что в роли директора издательства я запустил журналы «Лучшие компьютерные игры», «Мир фантастики» и Mobi. Позже, после 2008 года, когда начался кризис печатной прессы, я же, увы, и закрывал «ЛКИ» и Mobi. Остался «Мир фантастики». Надеюсь, у него впереди долгая и счастливая судьба!

Какое событие за время работы в журнале запомнилось больше всего?

В годы главредства я слишком мало спал, поэтому ничего не запомнилось: все как во сне, в кофейном угаре и в тысячах выкуренных сигарет. Шучу. Но правда не знаю, что ответить… очень много всего происходило.

Запоминается — успех. Запоминается, что народу с каждым номером все больше нравился журнал. Я дико благодарен за тонны критики, которую мы получали, за похвалу, за то, что читали, и за то, что бросали читать со словами «больше ваше г. я никогда не куплю». Мы бы ни черта не сделали без читателей. Спасибо!

Какие тиражи были у «Игромании», когда ты начал над ней работать? Что влияло на их динамику?

Когда пришел в журнал, тираж составлял порядка 22 тысяч экземпляров. Мы сразу же начали необратимо менять «Игроманию», но, как ни странно, эта цифра в последующие месяцы уменьшилась совсем чуть-чуть, примерно на тысячу штук.

Это не так банально, как может показаться. Очень многие думают, что если в действующем журнале убрать даже одну рубрику, то читатели придут в ярость и тиражи полетят в тартарары. Мы сменили логотип. Мы полностью изменили стиль обложки и перерисовали все разделы. Раза 8 два уменьшили руководства и прохождения, одним махом введя десяток новых рубрик. И все это было сырым, очень-очень сырым.

Читатели не ушли. Большинство — осталось и продолжило приобретать журнал. И ненавидевшие нас—тоже были. С каждым следующим номером мы продолжали полностью перекраивать издание. Рубрики исчезали и появлялись, дизайн безостановочно менялся. Шел поиск. Он завершился примерно через два года. «Игромания» и дальше продолжила преображаться и улучшаться, но фаза, когда можно было сказать «Вот оно!», настала через два года.

Тираж в тот период поднялся до 32 тысяч. И застрял. Порядка года или больше — не рос, хотя журнал в продаже сметали за 1-3 дня. Читатели буквально караулили каждый номер, чтобы успеть схватить «Игроманию» до того, как она исчезнет с лотков.

Почему так? Видимо, инертность рынка распространения. Лоточники не любят экспериментировать. Все купили? Отлично. В следующий раз закажу столько же. Они боятся под-виснуть с непроданными номерами, а, кроме «Игромании», у них еще сотни газет и журналов. Так ради чего им кипишиться и заказывать больше номеров? Продалось за один день — и славно!

К счастью, примерно через полтора года до распространителей резко, единоразово доперло, что «Игромании» можно брать чуть больше. С этого момента тираж журнала четко и безостановочно рос вплоть до 2008 года, выйдя на фантастические показатели порядка 245 тысяч экземпляров.

Кто придумал продавать журнал вместе с постерами внутри?

Скорее всего, было два источника: читатели, которые хотели повесить на стенку постер, и распространители, которые знали, что с постерами журнал лучше продается.
У меня в детстве на стенке в квартире тоже висели постеры. Так что кто-кто, а я был за, когда это дело обсуждали.

Помнишь свои впечатления от сдачи первого номера?

Мы дружно пошли спать. Не помню, что снилось.
Зато отлично помню другую сдачу. Дизайнер — прозвище у
него было Кабан — долго жаловался, что больше не может, что ему нужен отдых. Потребовал трехчасовой сон. И отрубился, зараза. Правда, перед этим пытался нас заверить, что через три часа мы его не разбудим, но мы махнули рукой.

И действительно. Будили втроем. Без толку — до того он недели две спал лишь по несколько часов, энергия была на
нуле. Тут я вспомнил, что на еду дизайнер все это время почти не отвлекался. Подхожу к нему и на ухо тихонько шепчу: «Кабан, на кухне — сосиски. Сейчас все съедят. Сосиски. Свежие. Уже готовы. Ничего не останется».

Кабан, не просыпаясь, встал на четвереньки. Потом сполз с дивана и, пошатываясь, с полузакрытыми глазами, прошествовал на кухню. Там и проснулся.

В «Игромании» сложилась удивительная среда. Другие издания в большинстве случаев переманивают кадры со стороны, «Игромания» всегда выращивала сама. На твой взгляд, с чем это связано?

Да просто почти никто не умел написать сильную статью. Равно как и я.
Хочется сделать потрясный журнал, чтобы каждая статья в нем была правильной,толковой, хорошо написанной. Какие следствия? Первое: работаешь над собой. По десять раз переделываешь один абзац текста, рвешь и мечешь, пытаясь вырасти, пытаясь выдать максимально качественный материал. Так «выковывали» себя многие. И я в том числе. Это многолетняя борьба.

Второе: работаешь с текстами других. Переписываешь чужой труд, пока он не станет удовлетворительным. Иногда над статьей сидишь по десять часов, перекраивая от и до, меняя каждое слово, да еще и авторский стиль пытаешься сохранить! Нет, я не только про себя.

Вообще, самый феноменальный пример роста для меня — это Олег Полянский. Насколько отвратительно он писал, когда пришел автором в «Навигатор игрового мира» (как я его не прогнал… ох, не знаю… ну, не было людей, не было!), и насколько здорово — через семь-восемь лет! Да-да. Настолько долгий путь. Это нормально.

И третье: работаешь с автором. Годами. Обучаешь, как структурировать статьи, часами объясняешь самые разные моменты (смысловые, литературные, игровые, индустриальные, психологические — все. какие могут быть). В итоге человек вырастает. Иногда. А иногда — уходит раньше. Или с ним перестают работать, так как «увы, прогресса не видать». Вообще, по-разному бывает. Каждый человек уникален. А читающий эти строчки — больше других. Верно ведь?

Какие требования ты предъявлял своим авторам?

Железная структура статьи. Объективность оценки. Фактическая точность. В задницу авторское мнение, если оно расходится с тем, чем на самом деле является игра. Мы — слуги. Средство для того, чтобы правильно рассказать о конкретном проекте.

На рынке был журнал, который придерживался противоположной позиции. Это «Магазин игрушек», позже — Game.exe. Отличный журнал. Очень хороший. Всегда его ненавидел. Они писали про себя, а не про игры.

В свое время ты ушел из журнала? Почему? И что заставило вернуться?

Мне надоело. За год до того, как «Игромания» достигла самого высокого тиража за свою историю, мне стало в тягость продолжать заниматься тем, чем я занимался. Это копилось года полтора. Сначала сам себе не верил: ведь вот она, мечта, она достигнута. все замечательно, жить да радоваться! А вот радоваться почему-то было все труднее, и когда совсем приперло — ушел.

Я не могу это объяснить. Может, просто потому, что всегда
занимаюсь тем, что мне нравится. Через силу — могу. Но не очень долго. Потом ломаюсь и, если мне не удается изменить мир вокруг себя, сбегаю.

Какая сдача тебе запомнилась больше всего?

Однажды у нас был сильный недобор по страницам. До сдачи — двое суток. Остается закрыть порядка тридцати полос. Мы, закусив удила, пишем и редактируем статьи, дизайнеры неистово верстают материалы и так далее. На следующий, последний день остается сдать еще четырнадцать полос. Четырнадцать. Я хорошо помню эту цифру.

Тут мне на глаза вновь попалась Excel-таблица, где велся план номера, я не без грусти начал ее изучать и обнаружил нечто удивительное — форматирование некоторых ячеек с количеством страниц слетело. Они стали считаться не как числа, а как текст.

Помню, когда я вышел и сообщил одному из ребят, Андрею Терминатору, что у нас на руках 28 лишних полос, которые не войдут в номер, и мы зря напрягались, но оставшиеся 14 все равно надо сделать (там необходимые материалы были), он от хохота сполз по стенке. Примерно такая же реакция была и у других.

Печатные журналы когда-нибудь отомрут? Или уйдут на планшеты и всем будет счастье?

Много-много лет назад люди перестали ходить в кино — все смотрели фильмы дома, на видаках. В кинотеатры пришло запустение, многие закрылись.
Прошло какое-то количество лет. И люди снова пошли в кино. Не мне вам рассказывать, сами все знаете, да?

TRIAL NEWS